— У Веры Игнатьевны есть.
— У меня своя. Старенькая уже, правда. Но ничего, жизнь у нас с тобой пойдёт — новую купим, да, Филис? — компанейски и подбадривающе улыбнулся Ярик.
Филис едва успевала следить за полётом мысли жениха и уж точно не могла осмыслить всех новшеств, которые вот-вот на неё грозили обрушиться. Всем грузом своего счастья. Да так, чтобы не придавило насмерть.
— Подождите, Ярослав Ильич. А почему вы не спросили — хочу ли я выйти за вас замуж?
По фильмам, которые Филис посмотрела по телевизору, она уже знала — тут принято сначала спрашивать невесту о таком согласии. Ярик замолчал и захлопал ресницами.
— Так мне сказали, вопрос уже решённый.
— Кем решённый? Вашим дядей?
— Ну да… Да и вам, насколько я знаю, уже сказали обо мне.
— Сказали, не значит — спросили! Я вот вас вообще в первый раз вижу. И совсем-совсем не знаю. Как я могу выходить замуж за того, кого даже не знаю?
— Ну так… — почесал ухо Ярик, — Я вроде главное уже обсказал.
— Вы его не обсказали, а обскакали, — заявила Филис, радуясь своему первому острому словцу в новой жизни, — Причём — вокруг.
— А что ты хочешь обо мне знать? Когда родился, где учился, кем служил и как женился?
— Да, например, это. Но главное — я хочу убедиться, что мы с вами друг другу подходим. Для этого нужно время, нужно встречаться, разговаривать, там, я не знаю…
— Я понял, — хохотнул Ярик, — ты всё хочешь, как у простых людей. Но мы-то с тобой не простые! У тебя — наследство от мужа, оно требует управления надёжным человеком. У меня тоже планов громадьё, много что надо успевать делать. Дядя меня сейчас освободил от того дела, которым я занимался, чтобы я сосредоточился на твоём предприятии. Или тебе это не нужно, а хочется встречаться — по скамейкам обжиматься?
— Нет, нужно, конечно, — смутилась Филис.
Как-то всё пошло не так.
— Вот смотри. Объясняю на пальцах, — Ярик нагнулся с дивана в сторону сидящей в кресле Филис, так, что его галстук повис вертикально и образовал угол с его торсом. Жених выставил раскрытую пятерню, у которой принялся загибать пальцы, — А. Твоё предприятие терпит убытки, им надо срочно заняться. Бэ. Заняться должен человек, который не обманет. Вэ. Такого человека, чтобы не обманул, нужно надёжно привязать. Чем? — Законным браком. Ну а остальное — море, яхта и тому подобное — уже по желанию, дело техники. Не хочешь — можем не ехать. Но как раз там мы и могли бы узнать друг друга получше. И ещё нюанс — если не поедем через неделю, хозяин яхты своё решение, скорей всего, отменит и на другое время нам её не даст. У него и свои планы имеются.
Филис была готова уже заплакать — вроде Ярик говорил всё правильно, но одновременно она чувствовала, что — нет. Не будет так правильно.
— Я боюсь вас обидеть, Ярослав Ильич. Но я просто не могу так сделать. Вы вот говорили про то, что надо человека привязать законным браком. А если я не хочу привязывать? Да и сама привязываться не хочу пока. Я вынуждена повторить — я не могу выйти замуж за человека, которого не знаю.
— Тебя только это в моих рассуждениях не устраивает? Пункт Вэ? Остальное возражений не вызвало?
— Да, наверное…
— Тогда можем не расписываться. Выдашь мне доверенность на акции и начнём с тобой конфетно-букетный период. Будем постепенно узнавать друг друга. На яхте в тёплом море. Ты же доверяешь Никите Игоревичу? Он будет гарантом наших отношений. Я ему полностью подчиняюсь, против его слова не пойду.
Когда жених покинул их дом, Филис расслабленно сидела на диване. Было ощущение, что она выполнила какую-то очень тяжёлую работу, но результат этой работы не был явным. Вера Игнатьевна пришла и села напротив Филис.
— Ты всё сделала правильно, дочка, — тепло улыбнулась она, обнаружив факт своего подслушивания состоявшегося жениховства, — В конце концов, доверенность можно отозвать в любой момент, а брак разорвать не так просто. Теперь я спокойно могу поехать в Уфу на слёт луча второй ступени. Потому что знаю — тут всё останется по-прежнему, и меня ждёт этот дом, без новых жильцов.
— Конечно, матушка, из этого дома вас никогда никто не выгонит, даже не сомневайтесь! Вы столько для меня сделали, и вообще — моя единственная опора в этой стране, — искренне сказала Филия.
— Ах, Филис, дочка, — до слёз растрогалась Вера Игнатьевна, — Как жаль, что мы с тобой раньше друг друга не понимали, ещё при Егорушке.