— Сколько денег на этих собраниях вы отдали организаторам-мошенникам секты сами и вынудили отдать свою невестку?
Вера Игнатьевна, физически ощущая, как тучи над её головой не просто сгущаются, но превращаются в тюремный потолок, назвала примерную цифру, а потом не удержалась и спросила:
— Но если, как вы говорите, это была секта, а её организаторы — мошенники, то почему вы не арестовали их раньше — до того, как кто-то умер? Ждали, пока денег у них накопится побольше?
— Вот что, гражданка Галактионова, — сурово произнёс следователь, — мы привлекаем вас как соучастницу в преступлении, предусмотренном статьёй…
В этот момент пожилой следователь нагнулся к уху молодого и попросил того выйти из кабинета. Потом он предложил Вере Игнатьевне вновь связаться по телефону с тем человеком, которому она звонила после своего ареста.
Вытирая дрожащими руками слёзы, женщина сделала вызов. А потом выслушала то, что ей сказали, и в конце ответила:
— Да. Я всё сделаю.
По дороге домой Вера Игнатьевна подумала: "Кто бы что ни говорил, а смена фамилии мне опять помогла".
В этот день жених пришёл к Филис с большой корзиной прекрасных роз, которые вручил ей. Девушке очень понравилось такое начало ухаживания, и она благосклонно предложила Ярославу отобедать вместе с ней результатами их с Ниной Петровной труда. Ярик за обедом был весел, бодро поедая солянку, рассказал Филис о том, что уже посетил офис предприятия, предъявил всем, кому положено, свою доверенность и потребовал отчётность за весь период со смерти Егора Самарского.
— Денежки, Филис, они счёт любят, — учил девушку Ярик, — так бывало, недоглядишь, и их уже нет. Митькой звали.
— Кого, казнокрада? И фамилия его известна? — забеспоилась Филис, чем немало повеселила жениха.
Всё-таки есть в созерцании хорошо поработавшего и кушающего с аппетитом мужчины нечто, задевающее нежные струны женской души. Некое ощущение, что так — правильно, и эта правильность подтверждается убеждением всех многочисленных поколений предков каждого человека. А если уж этот самый мужчина отдал дань и романтике, как сделал это Ярик, преподнеся Филис такие шикарные розы… Нет, никакой влюблённости в сердце Филис не возникло и, предложи ей сейчас Ярик вновь отправиться в ЗАГС, она бы опять испугалась, но её сегодняшний взгляд на ухажёра был более благосклонным.
Её благосклонность неожиданно горячо поддержала и вернувшаяся к вечеру этого дня Вера Игнатьевна. Перед тем, как пойти спать, очень уставшая женщина сказала Филис:
— Знаешь, Филис, я тут подумала… Ярослав Ильич — это прекрасная партия для тебя. Надёжный, приятый, порядочный… Ты с ним будешь жить, как у Христа за пазухой. Особенно с учётом того, кто у него дядя. И я буду радоваться, глядя на вас. Так что выходи-ка ты за него замуж.
Филис весьма обескуражил такой разворот во мнении свекрови по поводу её замужества, на сто восемьдесят градусов, и она наметила себе узнать, что этому послужило. На следующее утро девушка стала расспрашивать Веру Игнатьевну, как прошла её поездка и воспарила ли уже её душа ближе к Свету. Та огорошила Филис рассказом, поведав обо всём произошедшем, за исключением содержания своего телефонного разговора из кабинета следователя.
— Может, ты в чём-то была и права ещё давно, Филис, когда говорила, что Евдокия — мошенница, — покаянно резюмировала Вера Игнатьевна, — но собрания луча нам всем придавали бодрости, надежды и хорошего настроения. А больные люди не чувствовали боли после наложения ладоней наставницы. Это — факт, против которого никто возразить не сможет. Пусть это и было самовнушением. И нам всем теперь будет очень этого не хватать.
— Я понимаю вас, матушка, — посочувствовала Филис свекрови, — Но скажите, почему вы вчера сменили мнение о моём замужестве?
— А разве я не сказала? Освободиться из узилища мне помог лично Никита Игоревич. Только потому, что я — твоя свекровь, — призналась женщина, — Этот мир такой сложный и опасный, Филис, что без надёжного плеча рядом одной женщине в нём ведь очень тяжело приходится. Вот я и вижу теперь — для тебя таким плечом будет Ярослав. Ты ведь уже не восемнадцатилетняя девочка, четвёртый десяток пошёл. Так что не раздумывай долго, а то уведут жениха, где ещё найдёшь такого?
Конечно, Филис не могла не прислушаться к словам такой любящей и заботящейся о ней матушки и умом она понимала, что та, скорее всего, права. И всё-таки девушка не спешила давать своего согласия на брак. Что-то её останавливало — возможно, небогатый прошлый опыт в этом деле — помолвка с Питтом Фаггартом, который сразу же после этого обрисовал её будущую жизнь в качестве хозяйки захолустного поместья, а, возможно, невольное сравнение Ярика с недостижимым принцем Винсентом и тем острым всепоглощающим счастьем, которая она испытывала в период близости с ним…