Между тем, Ярослав развил бурную деятельность — ежедневно приходил обедать и рассказывал о своих свершениях на ниве менеджмента и подготовки к путешествию на яхте, которого и сам ждал с большим нетерпением. Он признался, что для него это будет впервые в жизни, такой роскошный отдых, и непрестанно возносил за это хвалы и благодарности своему дяде-губернатору. Цветов он, правда, больше не дарил, равно как и других подарков не делал.
Вера Игнатьевна, как заведённая, повторяла свою мантру о необходимости замужества, так, что это уже начало надоедать Филис. Она не понимала, почему её матушка вдруг стала казаться ей неприятной и неискренней, словно то родственное, что между ними было в предшествующий короткий период, исчезло. Более того, Филис заметила, что свекровь больше не называет её словом "дочка", с того дня, как вернулась после разгрома своей секты, и разговаривает с ней со сдерживаемым чувством досады. Будто бы в чём-то винит её, Филис. Ей инстинктивно захотелось отдалиться, отдохнуть от Веры Игнатьевны и её навязчивого присутствия. Она всё больше времени старалась проводить с домработницей или закрывалась в своей комнате, где продолжала заниматься "магическими" изысканиями.
Окончательное решение отправиться на отдых с Ярославом Филис приняла после его рассказа о том, что в Бразилии сильно развита магия, которую поощряет даже государство. А их яхта как раз и будет проходить по Атлантике вдоль побережья Бразилии, и они будут иметь возможность познакомиться с местными магами и их достижениями. И Вера Игнатьевна тут же авторитетно заахала — мол, да, там, в Бразилии, такая магия — всем магиям магия! Не говоря уже о ласковом солнышке, чистом воздухе и тёплом море.
Так что Филис оформила заграничный паспорт и вскоре они с Ярославом Ильичом самолётом вылетели в город Форталеза, где была пришвартована отданная в их распоряжение океанская яхта с командой.
На Филис это путешествие производило огромное впечатление. Наполненные тысячами людей аэропорты поражали и вызывали страх потеряться, поэтому она старалась не отпускать рукава Ярослава. Ну а тот своей беготнёй и вознёй с багажом чем-то напоминал ей неутомимого жука-навозника, который деловито скатывает в кучку своё добро и затаскивает его в норку. Эта ассоциация не была оскорбительной, наоборот, внушала добрые чувства. Ну, может, и была здесь некая доля насмешки. Всё-таки Филис была аристократкой, ей такое поведение партнёра было непривычно, а внутренняя насмешка — простительна.
Многочасовой полёт на самолёте с одной пересадкой в Мадриде Филис провела у окна, глядя на облака внизу, ослепительно-белые под солнцем, словно бескрайние сугробы в безоблачный зимний день — так, что хотелось выбраться из этой небесной коляски и радостно пробежаться рядом, зачёрпывая и разбрасывая руками лёгкие туманные комья. К пункту назначения — Форталезе самолёт долго летел над Атлантикой, так что Филис успела подремать и проснулась лишь когда в иллюминаторах уже появились не очень-то красивые, на взгляд иномирянки, скученные высокие дома-свечки, окружающие побережье.
Бразилия встретила путешественников жарким влажным воздухом — это время года здесь было сезоном дождей. Разумеется, это не означало, что дождь идёт непрерывно или каждый день, и даже не означало преимущественно пасмурной погоды. Зато это время года считалось лучшим для парусных яхт, когда в океане почти не бывает мёртвого штиля.
Ярослав, в мокрой от пота рубашке с длинным рукавом, вытолкал из здания аэропорта тележку, нагруженную их с Филис чемоданами, и принялся торговаться с таксистом на адской смеси русского, английского и, как показалось Филис, немецкого языка. Во всяком случае, буква "р" в его произношении звучала особенно раскатисто. В результате ему удалось уменьшить стоимость поездки до порта аж на "зрри долларрс", что, похоже, несколько примирило его со всеми тяготами пути.
Предназначенная им моторно-парусная яхта называлась "Felicia".
— Как для тебя, по заказу, — прокомментировал Ярик, подмигнув Филис.
Команда яхты состояла из четырёх человек — троих мужчин и одной женщины. Такой численности вполне хватало и для управления судном и для обслуживания того количества пассажиров, о которых на яхте были предупреждены заранее. Филис было неловко признаваться кипевшему энтузиазмом Ярику, что она настолько перегружена впечатлениями, что оценить эту морскую красавицу сейчас не в состоянии. Но она призналась. Поэтому кавалер оставил девушку отдохнуть в каюте, а сам отправился знакомиться с их временным домом — совать свой нос во все его уголки, закутки и закрома.