— Please, take a seat, Jasper (Садись, пожалуйста, Джаспер), — сказал папа, пододвинув стул.
Джаспер подошел к столу и уселся. Его пальцы были как вороньи перья. Лестницу у нас моют редко. Если собирать по нашим ступенькам камешки — измажешься по уши. У Билли руки были не чище. Она тут же прошла в ванную.
— Jasper, your hands! (Джаспер, взгляни на свои руки!) — сказала мама.
Джаспер осмотрел один за другим все десять пальцев, похожие сейчас на макароны с маком, и, кажется, остался доволен.
— They are dirty! (Они грязные!) — сказала мама жалобным тоном.
Но Джаспер уже потерял интерес к собственным пальцам. Он смотрел на кусок вишневого торта. Потом пододвинул к себе тарелку, внимательно оглядел кусок и обнаружил в белом креме красные вишни. Не задумываясь, сунул два пальца в крем. Порывшись, вытащил вишни и запихнул их в рот. Пальцы тоже оказались во рту. Когда он их вынул, они были немного чище.
— Jasper, go and wash your hands! (Джаспер, пойди и вымой руки!) — не утерпела мама.
Джаспер угрюмо посмотрел на нее. Мама выдержала его взгляд. Тогда Джаспер со вздохом вынул из кармана бумажную салфетку. Снял обертку и бросил ее на пол. Он смял салфетку и тоже бросил на пол. Все это буквально ошеломило маму.
— Он — потрясающая свинья, — громко сообщил Петер, — никогда не моется. Разве что летом, в море. Тогда вода смывает с него слой грязи.
Кофе Джаспер не пил. Он разломал торт на кусочки, выуживая оттуда вишни. Только их и ел. Верхний слой крема остался нетронутым.
После еды мама повела Джаспера в мою комнату, показала ему его кровать, стол и пустые полки.
Джаспер сел на кровать. Понравилась ему комната или нет, понять было трудно. Он вопросительно ткнул пальцем в мою постель:
— Here sleeps Ewald (Здесь спит Эвальд), — поспешно сказала мама.
— No! (Нет!) — заявил Джаспер. — I need a room for my own (Мне нужна отдельная комната). — С этими словами он поднялся и проковылял к окну. Стал разглядывать дом напротив.
Мы собрались на совет в гостиной. Петер опять предложил отослать Джаспера обратно. Папа, кажется, был согласен. Но мама возразила:
— Нельзя пасовать перед трудностями. Да еще в первый же день! Что о нас подумают!
Билли сказала, что я могу спокойно спать в ее комнате. Она не против. У нее же есть лишняя кровать. Для бабули, если та остается ночевать.
Я отправился в свою комнату и собрал в корзинку все необходимое. Джаспер по-прежнему стоял у окна.
— Now you have your own room (Теперь у тебя отдельная комната), — проговорил я, обращаясь к его спине. Я сказал это почти дружелюбно, так как радовался, что следующие шесть недель не буду жить с ним вместе.
Понедельник, 20 июля
Билли и я спали долго, потому что накануне не могли заснуть допоздна. Спать в комнате с симпатичным тебе человеком всегда приятно. Мы долго обсуждали нашу жизнь и только около трех пожелали друг другу спокойной ночи. Про Джаспера мы тоже говорили. Но в этом вопросе мы не были единодушны. Билли не находила его ужасным. Она считала, что на меня повлияло мнение Петера. За полдня нельзя узнать человека и оценить его. А пока не можешь его оценить, нужно думать только хорошее. Говорить так было благородно с Биллиной стороны. Но я чувствовал, Билли защищает Джаспера только потому, что он поступает назло родителям. Я даже подумал, она тайком радуется, что родители не знают, как поступить с Джаспером. Чужого ребенка ведь не обругаешь, как своего собственного. Да и к любителям проповедей Джаспера не отнесешь. Он заявил, что не знает немецкого. А папа не настолько знал английский, чтобы произносить воспитательные речи.
Встали мы с Билли только в полдесятого. Мама на нас посмотрела довольно кисло. Она не любит, когда валяются в постели даже во время каникул. Сама она «жаворонок» и просыпается рано. Ей хочется, чтобы и мы были такими же.
— Джаспер, — сказала мама, — еще спит.
Это мы и так поняли: из моей комнаты доносился ужасный храп.
— Собственно говоря, — сказала мама, — я собиралась сегодня показать Джасперу Венский лес и горы Каленберг и Леопольдсберг. Папа оставил нам машину. Но раз он так долго спит, — добавила она недовольно, — то ничего не выйдет.
— А ты его разбуди, — предложила Билли.
— Думаешь? — мама сомневалась. — Нет-нет! Пусть уж поспит в первый день.
Билли пихнула меня локтем под ребро: «Она боится! Потрясающе! У нее не хватает духа разбудить парня. За это я подарю ему пять шиллингов!» (Помимо прочих достоинств наша мама — специалист по побудке. Иногда мне кажется, что ей доставляет удовольствие оторвать ото сна кого угодно. Особенно ей удаются стягивания одеяла и фокусы с мокрой тряпкой.)