— Но она ведь не родитель, — сказал я.
— Нет, родитель! — настаивал Джаспер. Госпожа Пикпир «подарила» его Мэри. А подарки не возвращают. — Когда я был с Мэри, — сказал Джаспер, — госпожа Пикпир меня не навещала и даже не писала. Разве матери так поступают?
— Но закон… — настаивал я.
Джаспер плевал на закон. На этом я сдался. Я очень устал и заснул. Еще некоторое время я слушал его сквозь сон. Слушала ли его Билли или тоже спала, сказать не могу. Во всяком случае, я что-то бурчал, когда просыпался. Чтобы он думал, что меня интересует его рассказ. А то ведь какой ужас — говорить в пустоту. Билли потом сказала, что поступила точно так же. Правда, она проявляла внимание по-другому: просыпаясь, отыскивала в темноте руку Джаспера и гладила ее. Я не делал этого из-за расположения наших постелей. Единственное, что я мог, обосновавшись на диване, — это дотянуться до ног Джаспера.
Четверг, 20 августа
Этот день я опишу по возможности подробно и точно, хотя мне тяжело.
Проснулся я оттого, что к нам в комнату вошла мама. Она села на краешек двуспальной кровати со стороны Джаспера. Тот вскочил и спросил, звонила ли Мэри. Мама кивнула, Джаспер хотел было выпрыгнуть из постели. Наверное, чтобы побыстрее одеться и ехать. Мама сдержала его порыв. Она сказала очень медленно и очень спокойно, по-немецки:
— Мэри не хочет, чтобы мы приезжали.
Джаспер, остолбенев, уставился на маму. Мама повторила то же самое по-английски. Джаспер молчал. Он сидел в кровати, как статуя.
— Мэри сказала, не нужно этого делать, — продолжала мама, — нет смысла. Разумнее, если вы не увидитесь.
Джаспер покачал головой:
— Ты врешь! Это неправда!
— Мама хотела притянуть его к себе, утешить, как после пропажи чемодана, но Джаспер вывернулся и застыл в кровати.
— Почему? — закричал он. — Почему?
Мама не ответила, лишь беспомощно пожала плечами.
— Tell me! (Скажи мне!) — закричал он еще громче. Так, что мама вздрогнула.
— Почему она не хочет? — спросила Билли. — Это же глупо! Я думала, она его любит!
— Конечно, любит! — подтвердила мама. — Она говорит, что не может изменить жизнь. А Джаспер уже большой, почти взрослый и должен смириться. Эта встреча, сказала она, разбередила бы старые раны.
— Ты не поняла ее, — сказал Джаспер. — Ты плохо говоришь по-английски, Она так не думает!
— Нет! — сказала мама. — Я поняла ее. И господина Гольденера. Он хорошо говорит по-немецки. С ним я тоже разговаривала. Года через два, сказала Мэри, когда ты повзрослеешь, вы увидитесь.
Джаспер все еще не верил маме. Тогда мама сняла телефонную трубку, набрала восьмерку и попросила портье соединить ее с римским отелем.
Ожидая звонка, она сказала Джасперу:
— Мэри не хотела этого. Но лучше поговори с ней сам.
Джаспер кивнул. Четыре пальца правой руки он засунул в рот и грыз ногти. Тут позвонил римский портье, и мама попросила пригласить к телефону госпожу Мэри Гольденер. Джаспер вынул пальцы изо рта и потянулся к трубке. Сначала он молчал, потом заорал: «Мэри! Мэри!» И опять замолчал. Говорила Мэри. Мы слышали ее голос. Высокий и даже крикливый. Я ее голос представлял себе другим.
Мама встала и кивнула нам, чтобы мы покинули комнату. Мы выкарабкались из постелей и вместе с мамой проскользнули через коридор в родительскую комнату. (Мы были еще в пижамах.)
Папа лежал в постели. Жутко возбужденный. Он сказал:
— Эта Мэри — настоящая гусыня! Что плохого в том, что они увидятся! Глупость какая!
Когда я рассказал о желании Джаспера поехать в Америку, папа немного утих. А мама заметила:
— Мы не настолько хорошо знаем Джаспера, чтобы решать, что для него лучше.
На это папа возразил:
— Жизнь Джаспера не из лучших. Он нуждается в доброте. А повидаться с ней — это и есть доброта.
Как только мама сказала, что Джаспер, вероятно, уже поговорил и надо о нем позаботиться, из коридора донесся ужасный грохот. Будто там бушевал разъяренный бык. Ну, а раз там находился только Джаспер, он и был этим быком. Слышались и другие звуки. Какой-то шум, треск, удары.
Мы кинулись в коридор. Папа был в пижаме. В комнате Джаспер, сидя на полу, рычал. Рычал оглушительно! Рядом с ним лежал чемодан с камнями. И Джаспер швырялся ими. Другие вещи он уже разбросал. Мои джинсы висели на лампе, Биллина сумка раскачивалась на двери. А все, что в ней было, валялось на полу. Один из камней угодил в зеркало и расколол его.
Мама кинулась к Джасперу. Навстречу ей полетел камень и ушиб колено. Она с трудом вырвала у Джаспера чемодан. Потеряв «боеприпасы», Джаспер стал биться об пол, и кричать, и плакать. У открытых дверей собрались горничные. Они беспомощно молчали. Появился официант в черном фраке. Постучал себе по лбу. Нагрянули любопытные жильцы. Папа схватил Джаспера.