— А где отец? — решил все же поинтересоваться я, начав оглядываться притворно оглядываться, прекрасно зная, что в этой комнате и спрятаться то негде.
Да, на стенах висят махровые ковры, но за ними не постоишь! Да, есть шкаф, но дверей в нем нет! Еще есть стол... но что-то я сомневаюсь, что отец будет сидеть под нем. И вообще — все это глупо. Что-то мне уже не нравится это «собрание».
— Его тут нет — ответил тень, продолжая что-то выводить на карте, уже под ростовом.
— А... — открыл было я рот, но оказался перебит.
— И знать ему об этом всем необязательно. — отстранился он от карты, отойдя на пол шага прочь, взглянув на ситуацию как бы издалека.
И вернувшись обратно к столу, сдвинул не помещающееся на столешнице полотно карты в сторону, открыв вид на дальневосточную часть страны. Количество пометок в этой части по-настоящему ужасающее.
— Что это? — не сдержался я, увидев огромное количество крестиков и букв «П», что буквально усеяли собой все побережье камчатки.
— Многие знания, многие печали... — философски ответил мужчина, так же как и я мгновение назад, неотрывно смотря на метки — Именно по этому твоего отца тут нет — ему не стоит знать. А тебе — да. — повернул он ко мне своё лицо — Собственно, только тебе и стоит.
— Почему? — слегка опешил я, задав вполне логичный в текущей ситуации вопрос, но мужчина в ответ, почему-то задумался сам.
— Когда-то давно — вздохнув, начал он — я решил, что не стоит в этом мире никому доверять. Вот вообще. — и хотя я, находясь в метре от собеседника, отчётливо почувствовал грусть и боль в этих словах, ни один мускул на лице собеседника так и не дрогнул — И это неоднократно спасало жизнь как мне, так и моим товарищам — а здесь ощутил холодную, выдержанную ярость, как на врага, в давно проигранной войне — Это помогло мне пережить времена, когда в мире казалось не осталось самого понятия чести и верности. Когда все вокруг придавали друг друга — а тут, эмоции пропали, словно бы они за годы, уже просто выгорели, обратившись в пустоту — не доверяя никому, я обрел власть, о которой когда-то не мог бы и мечтать — оглянулся он на миг к карте, как бы намекая — вот она! Моя власть! — но без доверия власть, лишь замок из песка.
И он вновь замолчал, внимательно изучая мимику моего лица, пронзительным взглядом своих давно выцветших глаз.
— Ты думаю, понимаешь?
— Не а! — состроил я «дурочку».
— Всё ты понимаешь — помотал он головой, и я ощутил существенный такой укол от давно не посещавшей меня совести.
Наступила тишина, в которой я почувствовал себя совсем неловко, и личности детей, которых я регулярно изображал на различных мероприятиях уже более полугода, зашевелились во мне неприятными тенями, требуя что-нибудь эдакого отчебучить, дабы развеять эту гнетущею тишину. Но вместо того, что бы слушать свою и без того поехавшею крышу, я принялся изучать пометки на карте, расположившиеся прямо на месте тихого океана.
— О, блин... — все же вырвалось что-то против воли, и Тень, обернувшись, мгновенно вычислил, куда я смотрю.
— А. это мелочи — положил он пятерню на Камчатский полуостров — Пара тысяч трупов. Мелочи, по сравнению с тем, что боюсь, будет ждать нас в будущем. — и нанеся еще один крестик на самый мыс острова, принялся двигать карту обратно к центральной части России — я пытался уговорить их отступить или затаится, но они решили стоять до конца.
— Значит, натовцы уже и там обосновались? — припомнил я с десяток букв «н» на дальнем востоке.
— Можно и так сказать. Но проблема не там, проблема здесь — тукнул он в центр европейской части стороны, попав почему-то в Москву — а вернее в том, что будет происходить там всего через неделю! И знаешь, с появлением Нинель, и её превосходной работой по промывки мозгов, я кажется, окончательно утратил веру людям. Ты нужна мне...
— А мне значит, вы доверяете? — усмехнулся я столь странному заявлению.
— Ты не человек. — спокойно, без эмоционально ответил он, и улыбка с моего лица, почему-то как-то сама-собой сползла — А из бессмертных мне выбирать не приходится. Тебя не запугать смертью — разгладил он карту, и вновь склонился над ней, с задумчивым видом — Ты не боишься боли. Ты с ходу можешь найти тех, чьи мозги были промыты.
Да, вот только как насчет моей собственной лояльности? — А, человек? — подумал я, но не озвучил — я и так знаю ответ! У Тени просто нет иного выбора, кроме как мне доверится. Ведь прямо сейчас, он старательно выводит еще одну крохотную букву «Н» прямо в центре нашей страны.