Все же — валить. И молится, чтобы меня не нашли! Что решили — просто жмур очередной, и не более того. Что не станут, проводить экспертизы. Нарик и нарик, умер и умер. И больше не бегать по этому маршруту! И вообще, похоже, пора урезать свой маршрут ухода от преследования, а то он уж больно длинный, долгий и не удобный. Побегать могу и вокруг общаги, для формы, а не по этим стремным гаражам, или толпам людей кишмя кишащих карманниками, как на арабском базаре, что уже дважды обнесли даже меня.
По метрополитену, где я каждый раз рискую оказаться пойманным и отправленным в ИВС. По чужим территориям «районных», где местные братки, вечерком, могут решить что я «борзый перец» что пришел на их территорию, если я буду одетым как пацан. А я бывает, одеваюсь.
И по прочим стременным углам и закоулкам, рискуя нарваться! Ведь кто бы за мной не следил — он просто старый извращенец! Уже который месяц, только лишь следит. А мне не жалко — пусть наблюдает!
Глава 11 - Лагерь
— Лагерь? — переспросил я, вернувшись домой, и узнав от родителей о какой-то «путевке».
Учитывая, что я всего-то полтора часа назад убил человека — ассоциации не очень.
— Угу. Детский лагерь «Звездочка». — пояснила мама, и я усиленно захлопал глазами, соображая что это за зверь.
Аа! Понял!
— Море?
— Нет, Подмосковье.
— Жаль. — выдохнул, скинул шлепки и улыбнулся — но тоже неплохо!
Кинулся обниматься с мамкой под одобрительный «мХык» половинки лица папаши. Вторая половинка его лица так и не научилась действовать, хотя шрам, давно затянулся,стал почти незаметным, перестав кидаться в глаза красным постоперационным рубцом.
— Когда? — отлип я от матери, по-прежнему продолжая изображать щенячьи нежности и поросячий восторг.
— Двадцатого заезд. — пояснил отец, видя что мать сейчас и слова из себя выдавить не сможет от нахлынувших чувств.
Это кто вообще-то тут от предков сбегает на целых... э... много дней — я или она!? Заодно укрывшись от копов в неизвестном лагере. Это кто должен... ай! Ладно!
— Класс! Успею собраться и подруг предупредить! — воскликнул я, и метнулся обратно к двери — Не ждите! Сегодня не приду. — и улыбнувшись, усвистал.
Мне, действительно надо предупредить немалое количество людей о своем отъезде, оставив еще большее в неведенье. И немалое количество дел и планов, пересмотреть, отсрочить, и отменить.
Время есть! Но нужно не напортачить, перепутав тех, кто должен знать, с теми, кто нет.
— Что, ты тоже едешь? — узнал я вдруг у Гальки Голицыной, что она, оказывается, тоже едет отдыхать и тоже двадцатого.
— Ага. Предки вчера «обрадовали», — и по тону я понял, что она не в восторге от поездки — и ультиматум поставили, что либо туда — либо к бабке двоюродной! А ты знаешь, как я отношусь к её огороду?
— Знаю — неловко улыбнулся я, вновь пересматривая свои дальнейшие планы.
— Ну вот. Так что — лагерь — развела она руками, и тут же обреченно сложило их обратно на колени, потупив взор — только боюсь, после лагеря они меня всё равно на огород сошлют, чтоб не мешала.
Чем она мешает предкам, я решительно не понимаю. Галька — тихая девчонка! Даже очень тихая, и немного — зашуганная. Не страшненькая, но мышка, и учится так себе. Практически невидимка! И с ней никто не дружит. Да и я, дружу только из-за хаты.
Огромные пятикомнатные хоромы! И как она может в них мешать родителем — решительно не понимаю. Но они даже при мне и вслух, ей это выскакивали. И были решительно против нашей дружбы, но я, пусть и в женском теле, но настойчив. Дома они почти не бывают!
И квартира у них, по факту — шести комнатная! Просто последняя без окон. Еще и с двумя сортирами, и таким же количеством выходов — можно из кухни попасть в соседний подъезд. Планировка — безумец, заблудится можно. Чем я и пользуюсь, когда они все же приходят домой с внезапной проверкой, «а не привела дочурка кого в дом?».
Но главное — та самая шестая комната! Если квартира — лабиринт, то «кладовка», как мило и наивно зовут домочадцы двадцать квадратных метров мрака, черная дыра! Там, средь заваленных хламом стеллажей и всякого добра валом, можно плутать годами! И ни разу не найти ничего из того, что искал.
Мне довелось там даже ночевать. А еще я средь барахла нашел микроскоп, набор юного химика из шестидесятых с уронам в образцах, трансформатор на шесть тысяч вольт, и ТТ времён великой войны. Правда патронов к нему там не нашлось.
И именно в этой черной дыре я планировал спрятать свой контрабас, к которому стараниями деда Архимеда-тетушкиной любви и мастеру на все руки в одном флаконе, было приделано второе дно.