Последствия, в виде того, что вернув себе полный контроль над своим «внутренним миром» я вдруг обнаружил, что моё тело более не знает о необходимости существования некоторых органов. Каких конкретно — пока не знаю. Но почти уверен, что в них входит вся мочеполовая система — кукла Барби блин! Даже катетер мочеточника из спины торчит, а не там где ему положено.
И почка одна. И печени только кусок, спасибо врачам, что хоть это спасли — ей сильно досталось. И селезёнки нет, и поджелудочная какая-то странная. А кишки... что по массе своей и приняли на себя больше всего урона, просто бесконечно себя откопируют! Достигнув нужной им длины. Переживу! По крайней мере я на это надеюсь.
Но все же сейчас, меня больше волную не я сам, со своими проблемами, и недостающими органами, а отец, возможность прилета ему в спину за моё спасение в том подвале. Все же огнестрельное, и тяжелое пехотное! Оружие, в приделах жилого района, и чтоб его! Здания! С людьми! За такое по головке точно не гладят! И восемь лет — начальный срок.
А ведь там он был не один! По предварительному сговору! Хотя кто они такие? Эти друзья, товарищи, коллеги? Ни за что не поверю что случайные прохожие. И их ведь тоже могут привлечь... или уже? И сколь много из них выжило в той бойне.
Зато отец, ну хоть кто-то! Все же ответил мне, где я сейчас почиваю-лечусь. В военном госпитале в Челябинске! Почему я, гражданская девочка, в военном госпитале, и почему именно Челябинск — не пояснил. Но что есть, уже хлеб. По крайней мере, стало объективно понятно, почему в соседних палатах одни мужики. Да еще и в основном с различными пост боевыми-полу боевыми травмами, на вроде сломанных бедер от неудачного прыжка, и самострелов, а не типично больничных — геморроев и изжог. И почему я, вдруг лежу отдельно.
Так же стало понятно, что бежать — идея бредовая. Госпиталь находится на территории военной части, за забором, под охраной... и понятное дело, что в любом заборе есть дыры! А охрана тоже люди, и не прочь вздремнуть! Но для того чтобы сквозь них просочится, нужна как минимум информация! А для того, что бы её получить — время. С наскока это все не провернешь.
Да и зачем бежать? Я же все же не дурак, и все понимаю — я ценный индивид, и для того, чтобы меня контролировать, семьи вполне достаточно. А матери я пока еще не видел! Да и тот странный «невидимый» мужчина, как бы невзначай, но намекнул — мы ему крупно обязаны. И думаю, не стоит искушать судьбу, излишними конфронтацией.
Зачем? Пока меня всё устраивает! Кормят, поят, и даже не потрошат! Только боюсь меня от сюда не скоро выпустят, даже просто на улицу погулять.
— Чтооо!? — офигел я, узнав при следующем посещении меня отцом, что мне, вот вдруг! Разрешили навестить маму! Лежащую в обычной больнице на сохранении.
В городе. Не в части. За приделами периметра! За границей охраняемой и контролируемой зоны! С чего такая щедрость?!!? — почти что сорвалось с губ, но я успел сдержаться. Впрочем, моё лицо, и без произнесения слов, отцу все сказало.
— Чему ты так удивляешься, дочь?
— Да нет, ничего. А когда?
Ну, давай! Обломай меня! Скажи что «скоро»! Все же говорят что «скоро», или на крайняк «попозже».
— Сейчас, когда еще? — и я так и сел — Я не пойму, что это за реакция такая, Саша?! Чему ты так удивляешься? — не оценил моей реакции отец, недоумевая.
— Да так. — буркнул я себе под нос — Думала что все, меня от сюда больше не выпустят.
— Ух, ты-ж, глупая! — обнял он меня и потрепал по макушке — Нафантазировала себе чего-то, а потом сама еще и расстраиваешься! Ну? — заглянул он мне в глаза — Нет дочка, пока я жив — никто тебя нигде не запрет!
Ну-ну, так я и поверил! Впрочем, ладно папенька, будь по-твоему. Вот только одно:
— Не стоит давать невыполнимых обещаний. И, — вздохнул я, выползая из-под одеяла в чем мать родила, да доктора отняли — мне нужна одежда.
И пластический хирург — вновь взглянул на себя, не радуясь тому, что сняли бинты — Шрамы, шрамы, шрамы... заживут! Но вот шрам между ног как-то не внушает доверия. Я не могу предсказать когда где и что у меня теперь прорежется, да и сдерживать регенерацию не желаю, но трубка за спиной — бесит.
— Мы что-нибудь придумаем — вернулся отец в палату с кулем одёжные, замечая мой печальный взгляд направленный на своё тело.
Куль одежды.. ссаные тряпки! Новые, но... что-то мне подсказывает, что их покупала мать, да на рынке, ну а то что сюда вес отец, и измял неслабо, и так очевидно. Только где их тут хранили? В соседней палате? Ну да, у меня тут даже шкафа нет, а по времени отсутствия бати — соседняя палата.
В прочем, не так уж все и плохо! Платье в пол, закрыло собой все шрамы и даже примотанную скотчем к ноге пластиковую баночку с мочой.