— Пять минут вышло — как бы между делом объявил майор, закончив разливать кипяток по чашкам.
— Да? Ну тогда я пошла — улыбнулся я, и открыл окно полностью.
Аккуратненько выполз наружу под очень внимательные взгляды мужчин, особенно отца, на лице которого так и читалась «ну что за привычка ходить через окна?!» и что уже удостоверился, что высота тут небольшая, и ушибиться — сложно.
Выполз, преодолел кусты — жопа какой геморрой! Они настолько плотные, а ветки — колючие! Что... был нехилый риск остаться без штанов и кофты! Отряхнулся, оглядел строй и все того же лейтенанта, что с самозабвением расказывающий взмыленным новобранцам какие они конченные лохи... нашел взглядом цель, и трусцой лупанулся к ней.
— Он же ведь должен быть словно ваш родной дитя! Сыном! Наследником! — распинался тем временем лейтенант, на тему того, какого фига вы автоматы через стенку как кули с картошкой кидаете.
Ну и что, что это муляж! Вы и в бою так же будете кидать что ль?! А потом что?..
— Разве ты, Серега, кинул бы так своего сыны чрез трёх метровую стену, просто потому, что он тяжелый?
Кто такой этот «Серёга», мне от сюда невидно, я уже — вломился в строй! Расталкиваю, подныриваю, или протискиваюсь меж массивных фигур, пока не оказался прямо напротив делающего вид, будто меня не знает, и меня тут и нет, капитана. Такого же бритого, как и все. В той же тельняшке, что и все! И вообще! Неотличимый!.. на первый взгляд. Но мой нос не обманешь!
— Тащь, капитан, тащь капитан! — подергал я его за штанину — а я вас нашла! — и улыбнулся во все свои двадцать восемь коренных зубов. — И вообще — такие прятки неинтересные и скучные! Ни бункера, ни центнера перца, и даже лицо краской не замазали! Скучно с вами, товарищ — и сделал вид, будто обиделся — Скучно! Вы бы еще в женскую баню спрятаться решили! Там бы я вас «точно» не нашла...
— Возвращаемся домой? — поинтересовалась мать у отца, будучи собственно уже дома, после выписки! Но на, очередной! Служебной квартире.
— Нет пока — ответил на это отец, попивая вместе с матерью чай, будучи на кухне.
Я в это время — сижу в ванной. Сам в воде, «баночка», в виде уже поднадоевшего пластикового пакета, обычно привязанного к ноге, на полу... плескаюсь! И подслушиваю взрослые беседы.
Обычно я стараюсь этого не делать — нервы целее будут! Да и вообще — какое моё дело? Пусть сами разбираются в своих проблемах! И чувство такта тоже надо иметь. Но когда дела касается напрямую меня...
— Потому что у Саши через месяц будет еще одна операция. И потом ей е...
— Что? — вскрикнула мать, что я даже поморщился — громкий звук резанул по тонко настроенным ушам как нож по лицу.
Ушло некоторое время, что бы вернуть себе слух, и часть беседы пропустил, но как понимаю — не критичную, так, утешения — пререкания.
— Потому.
— Но почему вы мне ничего не сказали?
— А ты чтобы могла сделать, даже если бы мы сказали? — спокойно ответил отец, на эмоциональный спич матери.
— Я... я... — мать наконец осознала, что ничего не смогла бы сделать, даже если б знала.
Знала что-то, что я пропустил! Но смерится со своей «неправотой» не смогла:
— Я бы что-нибудь придумала!
— Угу — выплеснул скепсиса отец, и понимая, что мать сейчас обидится, проворковал — Не волнуйся! Я нашел лучших специалистов! Лучших врачей...
— Как тех, что чуть не зарезали нашу дочурку? Тех, из-за которых она два месяца в коме пролежала?!
— Не начинай...
— Что не начинай!? — опять этот визжащий выкрик!
Мама! Тыж не баба базарная! Пусть и на этот раз я был готов.
— Не начинай говорю! Ты лучше меня все понимаешь, и прекрасно видишь! — надавил голосом батя, понимая, что сейчас будет новый крик — Дочка жива, здорова, бегает вон как лось... что еще надо?
— Но ведь...
— Да, у всего есть своя цена... — погрустнел отец и, судя по скрипнувшему стулу — вышел из-за стола.
— Родная, ты здесь? — постучал он по двери ванной, задавая столь нелепый вопрос — Я войду?
— Да, заходи пап. — буркнул я, понимая — пришла моя очередь быть нефотогеничной моделью, и слушать громкие слезные причитания маман.
Мы не рассказывали ей до сих пор об моих проблемах! Ни о почке, и, наверное, пока и не будем. Ни о прочем. Даже о том, что у меня баночка к ноге привязана — продолжали скрывать. И я бы, продолжил таится и далее, но отец почему-то решил вдруг сказать. А значит...
— Какой ужас!..
— Не волнуйся, мама, это поправимо — улыбнулся я, глядя на ошарашенную родительницу, схватившеюся за лицо — Я не всю жизнь буду ходить с мензуркой — и потряс этой самой колбой, чем едва не отправил её в нокдаун — и выглядеть как бесполая кукла в полный рост.