Он понял, что до него у меня никого не было. Он не хочет заняться со мной этим сейчас? Надежда начала теплиться в моей душе.
Мне было хорошо и приятно. Хотелось, чтобы он не останавливался и продолжал ласкать меня.
Неожиданно ягодицу обжег еще один удар. Четвертый. Но он был слабее всех остальных. Эванс мог применить всю свою силу и ударить так, что я бы задохнулась от боли. Но что-то его останавливало. Пытка продолжилась.
Моя спина выгнулась так, что мышцы заныли от сильного напряжения. Но это не помешало испытать упоение от ненавистных мне рук.
Подсознание подсказывало, что скоро нужно ждать пятого. Но тело больше не подчинялось мозгу. У моего тела был теперь другой Хозяин- Мэтью Эванс.
Казалось, что я балансировала на грани. Именно Эванс держал меня на этой грани. Резко он убрал руки от моего лона, и я почувствовала сильный удар. Я не ожидала, что он будет таким.
Заметив мое замешательство, Эванс наклонился и прошептал, обжигая и без того горячую кожу:
-Это твой первый урок, Эмилия. Не повторяй своих ошибок. Удовольствия ты не получишь сегодня. И не надо даже пытаться ублажить себя своими проворными пальчиками. Я узнаю. И тогда будет намного хуже, чем сейчас. А сейчас иди в кровать. Завтра предстоит тяжелый день.
Я резко встала с его колен и побежала на вверх, не беспокоясь о том, что моя одежда осталась в логове зверя.
Добравшись наконец до своей комнаты, которая стала для меня на время золотой клеткой, я ринулась в душ, чтобы смыть с себя то напряжение, которым щедро одарил меня Эванс. Низ живота просто умолял о разгрузке. Но я не хотела испытывать судьбу. Мэтью Эванс умел быть убедительным.
Джакузи наполнилась очень быстро. Погрузившись в теплую и приятную телу воду, мышцы начали расслабляться, а сердцебиение становилось более ровным, и меня начало клонить в сон.
На полочке, которая висела в углу над джакузи, я увидела множество разных бутыльков и баночек. Я удивилась, потому что, взяв в руки бутылочку, на которой красовалась надпись «шампунь», я увидела, что она была запечатана. И все тюбики были совершенно новыми. Вчера при осмотре своих покоев я этого не заметила, а может и просто не обратила внимания.
Интересно, это сделал Эванс для меня? На душе стало приятно и тепло от осознания того, что я не буду пользоваться чьими-то чужими банными принадлежностям.
Я тщательно вымыла волосы, не забыв сполоснуть их с бальзамом и натерла себя мочалкой так, что на коже выступили красные следы. После принятия ванны, я взяла новый халат, висевший напротив, оторвала этикетки и накинула на тело.
Выйдя из ванной комнаты, я не сразу обратила внимание на широкую фигуру, которая стояла спиной ко мне около панорамного окна. Эванс обернулся, и я заметила в его глазах грусть. Я не могла понять, чем вызвано такое резкое изменение в его поведении.
Он начал подходить ко мне, но я уже не отступала. Во мне загорелось чувство жалости. Я не могла объяснить, чем оно было спровоцировано. Его рука поднялась к моему лицу. От неожиданности я зажмурилась и чуть-чуть вздрогнула. Но когда я почувствовала его мягкое прикосновение, которое дарило тепло моей щеке, я заметно расслабилась. Его движения были нежными. Мой рассудок пытался найти оправдание его действиям. Я решила поднять глаза на него и спросить:
-Что случилось? -мой голос прозвучал тихо и неуверенно, но Эванс меня услышал.
-Ты девственница, -я не поняла, к чему это было сказано. Как будто он просто констатировал факт. От его слов я поежилась, стало неуютно. Как будто невинность была каким-то пороком. От неловкости ситуации я опустила свой взгляд и принялась рассматривать ворсистый ковер, дарящий тепло моим ногам.
Пальцы Эванса исследовали мое лицо. Подняв мой подбородок, он вынуждал меня смотреть прямо в его океан желания и бурных страстей. Я тонула в его глазах. Они были удивительного цвета. Мне не доводилось встречать людей с такими особенностями.
Прервав мои мысли, тихо, но уверенно Эванс сказал:
-Не советую меня бояться. Просто слушайся, и ты тоже научишься получать удовольствие от наших взаимоотношений, - его баритон мягким шелком окутывал мою душу.
После своих слов, дыхание Эванса обожгло мою кожу. Я была не в силах сопротивляться его желанию. Шея всегда была моей эрогенной зоной и небольшое прикосновение к ней заставляло покрываться меня мурашками.
Эванс был мастером соблазнения. Он пользовался успехом у женщин и никогда не страдал от недостатка внимания. Все газетные заголовки пестрели его именем на обложках.
Он продолжал манипулировать моим телом, когда его шершавый язык коснулся мочки моего уха, я напряглась от неведомого мне до этого момента странного чувства. Я услышала его наставления: