Мое возбуждение возрастало с каждым разом, когда он проникал в меня. Я чувствовала, как его дыхание начало сбиваться. Он был на грани. Целуя меня в шею, он тихо прошептал:
-Давай, вместе со мной.
После его слов я распалась на миллионы частиц. Заветное удовлетворение настало. Эванс вцепился в мои бедра так, что скорее всего останутся синяки. Он тяжело дышал после того, как закончил вместе со мной. Мы долго еще лежали на столе, пытаясь унять наше дыхание.
Я решила заговорить первой:
-Мне нужно в душ.
Эванс поднялся с меня и подхватил меня на руки. Это было очень неожиданно. Я была слишком истощена, чтобы сопротивляться. Со мной на руках, от ступил в свою ванную и открыл кран, быстро отрегулировав его на нужную температуру.
Ванная набралась очень быстро, и Эванс начал намыливать мои плечи. Он медленно вымыл мои волосы, нежно массируя голову. Я не могла понять его перемену настроения.
-Почему ты это делаешь?
-Ты задаешь слишком много вопросов.
-Кто твои родители? Расскажи о себе.
-У меня нет никого. Я всего добивался сам, - возвращался старый строгий Эванс.
-Извини, не знала.
Мне не хотелось продолжать разговор с ним, после того, как задела его.
-Я был слишком мал, когда родители разбились. После этого я рос в приюте. Это все, что тебе надо знать.
Его откровение повергло меня в шок. Дети из приюта обычно очень агрессивны, это могло объяснить его вспышки ярости и желание все контролировать. Я понимала, что сейчас не самый подходящее время для разговора, но решила рискнуть и спросить о том, когда я смогу вернуться домой:
-Если моему отцу ничего не угрожает, я хотела бы возвратиться домой. Мне надо заботиться о его здоровье.
-Завтра Крис тебя отвезет.
Я не ожидала, что он так быстро сдастся, ведь он не хотел меня отпускать. В этот момент причины его поведения были мне не очень интересны, поэтому я решила не спрашивать ничего и мысленно собрать вещи.
После водных процедур, Эванс вышел из ванной комнаты, оставив меня наедине с собой. Я была рада, что смогу побыть в одиночестве. Быстро собравшись и накинув махровый халат, я вернулась в свою комнату, чтобы переодеться в новую пижаму.
На следующее утро, когда я проснулась, увидела записку на тумбочке: «Крис отвезет тебя туда, куда скажешь. Будь аккуратнее, тебя может ждать много опасностей».
Я быстро привела себя в порядок, завязала высокий конский хвост, надела джинсы и полюбившуюся мне бежевую блузку и стала спускаться вниз.
На кухне пахло потрясающе вкусно, какой-то стряпней Берты, поэтому я решила пойти к ней и попрощаться. Она меня заставила напоследок хорошо покушать ее фирменными блинчиками с малиновым джемом.
После завтрака в холл вошел Крис и поприветствовал меня, после чего немного подождал , пока я закончу свою трапезу. Я ела очень быстро, потому что хотела как можно быстрее покинуть эту золотую клетку.
Белые кеды ждали меня прямо у входа. Я не задумываясь, сунула в них свои ножки и чуть не побежала к машине, которая должна была отвезти меня к отцу.
Машина двигалась по осеннему Манхэттену неспеша, будто боясь затронуть создавшуюся атмосферу покоя. Я углубилась в свои мысли настолько глубоко, что не заметила, как автомобиль остановился около дома.
Поблагодарив Криса за поездки и пожелав ему всего хорошего, я вышла из машины. Ничего не замечая, я бросилась ко входу. Дверь была открыта, значит папа должен быть дома. Я замерла на пороге, когда увидела лужу крови, в которой лежал мой отец...
Глава 20
Мысли затуманены. Скорая помощь, больница, люди в белых халатах, Выбеленные стены, яркий свет. Все слилось в один нескончаемый круг боли. Я не могла есть и пить. Мое состояние было на грани. Все напоминало мне тот день, когда мамы не стало.
Почти неделю я провела в больнице, рядом с палатой отца. Состояние было крайней тяжести и к нему никого не пускали. Даже меня, единственную дочь, единственного родного человека. Я забросила университет на этот период времени, сказала, что заболела, хотя все и так были осведомлены о моей непростой ситуации, просто не хотели задевать эту больную тему.
Отец находился в коме около недели, но врачи давали надежду на скорейшее выздоровление. Позитивные прогнозы не могли не радовать.
Я находилась целую неделю на грани жизни и не жизни. Я приходила домой только ночевать, и почти целую ночь я сидела за инструментом, которому изливала свою душу. Фортепиано было моим добрым товарищем и надежным другом, ведь оно всегда принимало то, что я говорю.