Он медленно обошел кровать и встал напротив моего лица. Он возвышался надо мной словно огромная скала. Пиджак он бросил на журнальный столик, чтобы не держать в руках. Сквозь его рубашку я увидела мышцы, которые казались стальными.
Я не удосужилась даже поднять на него взгляд. Он стоял напротив меня словно зверь, который решает, что сделать с жертвой: казнить или помиловать. Эванс, расстегивая первые пуговицы, начал разговор первым:
-Почему ты сегодня не ела? Что за бунт пять, -в его голосе не послышалось раздражение или гнев, это было скорее разочарование и усталость.
-Я не хотела. Слишком много сегодня произошло.
-Я сейчас переоденусь и пойду ужинать. Буду ждать тебя там.
И повернувшись он направился на выход. Но потом резко остановился и еле слышно, почти шёпотом сказал:
-Извини. Я действительно должен был тебе сказать.
Как- будто я ослышалась. Но это была суровая реальность, от которой я устала. После ухода Эванса прошло около получаса. Я заставила себя принять горизонтальное положение, а потом проследовать в ванную. Очень хотелось смыть с себя всю грязь сегодняшнего дня.
Когда мое тело обволакивали теплые струи воды, я начала размышлять насчет маленькой девочки, которая сейчас находилась в доме Эванса. Ребенок не виноват в том, что его родители не нашла общий язык и не смогли жить вместе, составляя ячейку общества. Ребенок не виноват в том, что Эванс не удосужился меня оповестить о своих бывших брачных узах.
Последняя реплика Мэта казалась очень искренней. Ему и вправду стало не по себе, когда я узнала о его связи с матерью Лии.
Вода смысла с меня весь груз прошедшего дня. За окном было темно, лишь уличные фонари освещали ночной город. Хотелось куда-нибудь уехать и забыться. Хотелось, чтобы все оказалось сном.
Я переоделась в клетчатые домашние штаны и свободную футболку. Собираясь с мыслями, медленно стала спускаться в просторную гостиную, откуда доносились тихие голоса маленькой гостьи и баритон Эванса.
Медленно, словно пытаясь быть незаметной, я спускалась по лестнице. Мои босые ноги мягко и неслышно ступали по маленьким коврикам, которыми были застелены ступеньки.
Моим глазам открылась следующая картина: Эванс сидит на диване напротив Лии , которая рисует. Она старательно выводила линии на листке бумаги. Мэтью же просто смотрел на нее и улыбался. Так странно и непривычно видеть Эванса таким расслабленным и домашним. Он успел переодеться в темные домашние штаны и белую футболку, которая обтягивала его торс, выставляя напоказ стальные мышцы его тела.
По коже поползли мурашки. Хотелось прикоснуться к нему, проверить, что это не сон. В Следующее мгновение он обернулся и его взгляд остановился на мне. Лия увидела, куда смотрел Мэтью и тоже начала меня рассматривать. Выдерживать испытывающий взгляд Эванса долго не пришлось, ведь Лия схватила свой листок и вздергивая руку сказала:
-Смотри, что я нарисовала! Ты умеешь так же?
Я улыбнулась. Она была настолько милая, что я сначала растерялась, но вскоре ответила ей:
-У меня никогда так красиво не получалось. Ты меня научишь? - медленно стала подходить к большому дивану, пытаясь не спугнуть домашнюю обстановку.
-Конечно! Иди сюда садись, научу! -она потянула меня за край футболки, отчего у меня оголилось плечо, и я увидела томный взгляд Эванса. Он молча смотрел на мою кожу. Быстрыми движениями я поправила одежду, чтобы не искушать Мэта, и села на мягкий ковер рядом с Лией.
Все время, пока дочь Эванса учила меня рисовать, он молча наблюдал за нами. Его взгляд заставлял меня смущаться, ведь я видела то, как он на меня смотрел. Если бы не его дочь, он бы набросился на меня. Но я выдерживала его взгляд и старалась не подавать виду .
Ближе к десяти вечера, Эванс сказал строгим тоном:
-Эмилия, иди на кухню с Лией- поешьте. Вам надо хорошо питаться.
Лия посмотрела на папу и сказала:
-Ну я не хочууууу. Ну паааааап, -ее глаза увеличились раза в два. Но даже жалостливы взгляд не смог приклонить Эванса:
-Лия, там твоя любимая картофельная запеканка. Берта специально для тебя испекла. Ты хочешь ее расстроить? -малышка на секундочку задумалась и быстро ответила своим звонким голосом:
-Но я не хочу одна, -растерянно сказала Лия.
-Я же сказал, что ты пойдешь с Эмилией. С ней тебе будет нескучно. Она составит тебе компанию.
Эванс говорил с дочерью мягко. Он не раздавал приказы, его авторитет был на высоте в глазах Лии. Она его слушалась и даже если капризничала, то делал так, как скажет Эванс. Услышав звонок телефона, он ушел вскоре в свой кабинет, оставив нас наедине.