-Продолжай, маленькая. Мне интересно, что ты задумала, -с этими словами на его губах появилась ухмылка.
Оказавшись без футболки, Эванс начал медленно стягивать мою одежду. Его пальцы слегка касались моей разгоряченной кожи. Я перестала дышать, прислушиваясь к своим ощущениям. Это не укрылось от Эванса и он прошептал «Дыши, Эмилия».
Его губы набросились на мои, а голый торс прикасался ко мне. Его тело терлось о мои соски, отчего они вмиг затвердели. Я растворилась в нашем поцелуе.
Рука Эванса запуталась в моих волосах и начала оттягивать их назад. Я запрокинула голову, чтобы немного снять напряжение. Он воспользовался ситуацией и его губы вскоре накрыли мою шею, которая была открыта для его манипуляций. Его губы обжигали мою плоть. Я дышала через раз и то с трудом. Эванс даже не думал меня отпускать.
Резко развернувшись, он подхватил меня за попку и я оказалась сверху, а в промежность мне упиралось его возбуждение.
Я решила действовать самостоятельно. Не хотелось больше выполнять указания Эванса.
Когда я оказалась на его бедрах, наклонившись, я поцеловала его губы. Очень аккуратно, словно боялась разрушать ту атмосферу, которая витала в комнате. Медленно и очень нежно. Я старалась показать ему, что занятие любовью бывают не только грубыми и быстрыми, как он привык, но и чуткими и страстными.
Эванс прикрыл глаза и полностью отдался процессу. Его руки сомкнулись в замок за моей спиной, образуя вокруг меня оковы. Но это было приятно. Чувство защищённости не покидало меня. Он начал водить своими руками вдоль позвоночника, вызывая дрожь во всем теле. Он делал все не спеша, подыгрывая мне.
Рука опустилась ко мне на ягодицу и ощутимо сжала ее. Я не почувствовала боли, она слилась в один коктейль с возбуждением, которое дарили мне руки Эванса.
Он заставил меня приподняться, чтобы стянуть домашние штаны и все, что было под ними. Одним махом. Оставшись в чем мать родила, я посмотрела в его глаза, в них не было прежней похоти, в них был неподдельный интерес того, что будет дальше. Ему явно не терпелось это узнать.
Мэтью подхватил меня и повернувшись, мягко положил меня на шелковые простыни, которые приятно охлаждали кожу. Он быстро избавился от своей одежды и бросил в сторону боксеры, особо не церемонясь с ними.
Эванс не стеснялся своей наготы, природа не обделила его. Видимо это он и демонстрировал своим любовницам.
В следующее мгновение он раздвинул мои ноги, и когда увидел мой вопросительный взгляд прошептал:
-Не зажимайся, я не сделаю тебе больно. Здесь и сейчас есть только ты и я.
Я ему поверила. Поверила в то, что он не причинит мне боли больше той, что я могу выдержать. Поверила в то, что сейчас существовали только мы вдвоем в этом мире. Его пальцы умело манипулировали моим желанием, нежно касаясь моих складочек . Я чувствовала, что когда находилась на грани, то он останавливался и оттягивал момент.
Его губы сомкнулись на моем соске, чуть оттягивая его. Желание стало еще больше, и горячее возбуждение начало печь внизу живота. Я металась по кровати, а Эванса даже оставил этот факт без своего пристального внимания. Он позволил мне делать то, что хочется, за что я была ему благодарна.
Наконец, он встал с кровати и сказал:
-Сделай мне приятно, девочка.
Ия как завороженная, медленно встала на четвереньки и, не спуская глаз с его лица, двинулась в его сторону. Он терпеливо ждал и не торопил меня.
Моя рука обхватила его немаленький член и я начала водить по его твердому стволу, от головки к основанию. Эванс зарычал:
-Смочи его, и преступай к делу, Эмилия.
Я не могла взять его целиком. Он был слишком большой. Я не торопилась, старалась продлить его удовольствие. Но когда его вены надулись, и я поняла, что Эванс скоро кончит, слишком быстро он поставил меня на четвереньки, и резко вошел в меня.
С моих губ сорвался долгожданный стон. Видимо этого Эванс и добивался. Когда он резко входил в меня на всю длину, а затем также резко выходил, он не забыл мне напомнить:
-Все твои оргазмы принадлежат мне, девочка.
Я ему подчинилась, потому что у меня было ни сил, ни желания с ним спорить и отстаивать свою точку зрения.
Его рука сомкнулась на моей шее, но он не душил. Просто держал таким образом, не причиняя боли.
Мы растворились друг в друге, мы были одним целым сейчас. Мы были как лед и пламя: я согревала его, а он не давал мне сгореть дотла. Время перестало существовать для меня тогда.