Пробыв в библиотеке, около десяти минут, мне надо было выйти и поймать такси, чтобы оказаться в клинике в назначенное время. Это бы мой первый и единственный шанс, я не могла его упустить.
Все получилось очень быстро и Крис не заметил, как я покинула здание библиотеки. Всю дорогу я сидела как на иголках, то и дело поглядывая назад в поисках знакомого черного внедорожника. Но все было тихо.
В клинику я попала даже раньше назначенного времени и мне пришлось ждать приглашения, но недолго.
Женщина, позвавшая меня в кабинет, оказалась медсестрой, а доктор ждал меня в кабинете. Мне быстро завели карточку медицинского учета и женщина врач начала спрашивать о протекающей беременности.
После анкетирования мне предложили раздеться для осмотра.
Безумно нервничая, я стала стягивать с себя одежду, как в коридоре послышался знакомый баритон. Голос Эванса был громким и казалось, что он сейчас разнесет все, что попадается у него на пути ко мне…
Дверь распахнулась с удивительным грохотом. Я держала в руках свою кофту, судорожно сжимая ее в руках.
Сказать, что глаза Эванса горели ярким пламенем- ничего не сказать. Он был разъярён, зол, и его глаза метали молнии в сторону моей скромной персоны.
Мэт резко сократил расстояние между нами, и я услышала его страшно спокойный голос:
—Я не стану устраивать тут цирк. Сейчас ты оденешься и пойдешь сядешь в машину, которая припаркована напротив. Я тебя жду. И не советую больше меня злить, тебе же хуже будет. Без фокусов, Эмилия, ведь я могу делать по-настоящему больно.
Он почти прошептал эти слова настолько тихо, что кроме нас никто не смог бы расслышать о чем он мне говорил. Мои глаза наполнились слезами и я успел разглядеть только его силуэт, удаляющийся из смотрового кабинета.
Весь мир рухнул. Я пыталась убить своего ребенка, ради того, чтобы кто-то не подумал обо мне плохо. Истерика начала подкатывать к горлу, но я приказала себе терпеть до дома, чтобы никто этого не видел. Осознание того, что могла случиться начало лавиной накатывать на меня. В состоянии шока я оделась и поспешила на выход, параллельно извиняясь за поведение своего партнера.
Весь мед персонал только сочувственно кивал головой и ничего не говорил. Видимо их это по-настоящему задело. Сколько это будет продолжаться? Я хочу расставить все точки над i. Я больше не намерена сидеть в этой золотой клетке, я хочу растить ребенка, несмотря на то, что, возможно, у него не будет отца.
Как только я вышла на улицу, свежий воздух начал обдувать мои щеки, и я поморщилась. Напротив увидела до боли знакомый автомобиль и поспешила к нему.
На заднем сидении сидел злой, как черт, Эванс. Его выдавали только глаза. Губы плотно сжаты, а глаза впивались в мою тощую фигуру.
Я не хотела никого задерживать и поэтому быстро залезла на заднее сидение внедорожника. Эванс прервал мои мысли своим баритоном:
—Неужели ты настолько глупа, что надеялась обвести меня вокруг пальца и оставить все это в тайне?
Я молчала. Мне было нечего ответить. Я была настолько глупа, что действительно допустила эту мысль. Эванс не выдержал:
— СКАЖИ МНЕ! —заорал мне в лицо Эванс. КАК ТЫ МОГЛА ПОДУМАТЬ УБИТЬ НАШЕГО РЕБЕНКА?!
Я испугалась до смерти. Ноги приросли к полу, и я вжалась к заднему сидению, боясь, что Эванс сможет меня убить сейчас, в этой машине. По моим щекам безудержно текли слезы. Я не понимала, отчего Эванс так заботиться о ребенке, ведь он не хотел его. Я могла смотреть на него стеклянными глазами и открывать рот в безмолвном возгласе «Прости».
Вдруг резко он притянул меня к себе. Его руки, казалось, сделаны из стали, и уже больше никогда я от них не избавлюсь. Я била его руками, царапала, сдирая ногти в кровь, но он все равно продолжал меня держать в кольце своих крепких рук.
Вскоре я не сразу поняла, что машина стоит на месте, а мы сидим в душном салоне дорогого автомобиля, обнявшись. Мэтью отстранился от меня и взял мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его звериные глаза:
—Ты оставишь этого ребенка. И будешь жить со мной. Я тебя никуда больше не отпущу. ТЫ МОЯ , Эмилия. Только я буду решать, что тебе делать. Запомни это, пора было уже привыкнуть. Я контролирую ВСЕ, что касается тебя. Твои передвижения, твой распорядок дня и даже твои мысли.
От его слов по спине побежали мурашки. Я вцепилась в лацканы его пиджака, которые выглядывали из-под пальто и прошептала:
—Не оставляй меня. Я хочу этого ребенка, но не хочу, чтобы он был обузой для тебя.
На мои слова Эванс никак не отреагировал, лишь смотрел мне в глаза с изумлением. Он не готов был слышать мои слова, они его задели за живое. Но за что именно? Что произошло с маленький мальчиком много лет назад. Его поступки не поддавались объяснению. Но я должна помочь вылезти ему из этой пучины боли и страдания.