—Не заставляй меня больше злиться. Беременность не отсрочит твое наказание, так что делай все, что я говорю, Эмилия, и тебе не будет больно.
Он резко развернул меня к себе и его пальцы нашли мою грудь. Я старалась дышать, но от его манипуляции дыхание сбивалось все больше и больше. Эванс продолжал изучать мое тело, задевая самые чувствительные точки. От его прикосновений кожа горела, хотелось продолжения. Одна рука Эванса нашла резинку шорт и, поддев ее, заскользил вниз. Он никуда не торопился, растягивая мое удовольствие.
Его пальцы нашли мой бутон, проделывая манипуляции, от чего там стало очень влажно. Это не ускользнуло от внимания Эванса. Его дыхание обожгло мою шею, заставляя подогнуться мои ноги:
—Приятно, когда тебя дразнят, да, Эмилия? Вроде бы удовольствие рядом, но никак не можешь его ухватить.
И на последних словах он убрал резко руку. Я почувствовала пустоту и вся задрожала. Ухватившись за край стола, я посмотрела бешенными глазами на него. Он опередил меня:
—Сядь и съешь все, что на тарелке. Твое состояние здоровья мне не нравится. Я договорился, ты будешь обучаться на дому. Это не обсуждается.
Я села и мои надежды на хороший утренний разговор рухнули в очередной раз. Эванс увидел мое выражение лица и сказал уже мягче:
—Не делай из меня монстра, Эмилия. Это все для твоего же блага. Твой врач уведомил меня о возможных угрозах. Так что сиди и кушай.
После утреннего разговора меня не покидало чувство заботы, которым меня окружил Эванс. Буквально все в этом дому отныне подчинялось мне. Берта была очень взволнованна, но по-доброму отнеслась к новости о моей беременности.
Весь день я посвятила языкам. Эванс записал меня на онлайн курсы французского языка. Мне надо было выполнять задания, которые приходили мне на почту три раза в неделю. И еще один раз отводился час на видеоконференцию с моим наставником. Я усердно трудилась, потому что моя мама говорила свободно на французском. Я всегда хотела быть на нее похожей. Она мой эталон для подражания.
Ближе к вечеру я услышала как входная дверь хлопнула, оповещая всех обитателей дома о том, что хозяин приехал. Берта встретила Мэта у порога и помогла ему с вещами. Я как только услышала, что Эванс поднимается на второй этаж, отложила свои задания и пошла ему навстречу.
Мы встретились у лестницы, мой нос наполнился запахом ментола, который витал постоянно возле Эванса. Он стоял как скала, и его рука притянула меня за шею к себе, чтобы обнять. Он втянул запах моих волос и прижал сильнее.
Я не стала шевелиться, боясь нарушить созданную им атмосферу. Мне начинало нравиться ощущать себя в кольце его рук. Это становилось необходимостью. Но Эванс первым нарушил молчание:
—Через 15 минут ужин. Не забудь. Я буду тебя ждать. Есть то, о чем нам следует поговорить.
Следующие 15 минут длились как намеренно медленно. Я провела 15 минут в нервном ожидании.
Эванс спустился в домашней одежде. Серые штаны висели низко на бедрах, а черная борцовка облегала его накаченное тело. Все мускулы были как будто высечены, в нем все было идеальным. Все, кроме души и характера. Деспотичная манера общения пугала не только меня, но и всех тех, кто оказывался рядом с ним.
Берта накрыла для нас вкусный ужин. Индейка под помидорами была на высоте. Мягкое мясо таяло во рту. Как только в поле моего зрения появилось такое блюдо, мой рот наполнился слюнями и я осознала, насколько я голодна.
Мэт сидел напротив и что-то искал на просторах интернета. Я старалась не отвлекать его, сидела тихо, дабы не разозлить его. Спустя некоторое время он отложил свой планшет и посмотрел внимательно на меня, как0 будто собирался с мыслями перед тем, как что-то мне сказать. Я отложила вилку и тоже устремила свой взгляд прямо на него. Долго ждать не пришлось, Эванс вынес свой вердикт:
—На следующей недели мы переезжаем во Францию. Компания расширяется, и я открываю в Париже новый офис. Ты едешь со мной, на два месяца.
Сказать, что новость меня ошарашила- ничего не сказать. Какое право он имеет распоряжаться так моей жизнью. Я не марионетка, чтобы скакать под его дудку. Я ударила кулаком по стол, встала и прошипела:
—Я. Никуда. Не поеду. Здесь моя жизнь, здесь в конце концов мой отец и друзья! Я могу подождать тебя здесь.
—СЯДЬ.
После его слов ничего не произошло, я не буду делать так, как он хочет. Это не в моих правлах.
—Я сказал, сядь. Эмилия, не вынуждай меня делать тебе больно. Села, я сказал.
Он поднялся со своего стула и направился на меня, попутно сверля своими яркими глазами. Я села на стул, как он того просил. Но это не помогло, было слишком поздно. Он схватил меня за локоть и резко повернул к себе. Я оказалась в ловушке. Эванс навис надо мной, пресекая все пути к отступлению. Я смотрела в его глаза, наполненные яростью, а его губы шептали: