— Юра, — возразил ему Тартынский, — оператор может быть и хорошим фотографом, сегодня это надежный способ выживания.
— Как мы поняли, — подняв рюмку, сказал Валерий Филиппов, — ты предлагаешь выпить за наших юбиляров — Римму и Володю, за их совместную выставку.
Все сдвинули стаканчики и выпили.
Валера Филиппов обнял меня.
— Ты помнишь, Володя, еще в конце шестидесятых мы с Владиславом Шестаковым были приглашены на ашхабадскую киностудию художниками фильма «Пустыня».
— Режиссера Эдика Хачатурова из Ташкента?
— Да, для нас, художников, и для режиссера, это была первая работа в кино. Правда, у Шестакова она была и последней. После этого он ушел из кино в графику, стал книжным иллюстратором и преуспел в этом. Я же, продолжаю тянуть лямку художника кино и по сей день.
— В то время, — продолжал Валерий, — в музее изобразительных искусств Ашхабада, проходила республиканская выставка, где ты, Володя, показал десять эскизов к фильму «Утоление жажды». У меня до сих пор хранится фотография, которую втихаря снял Эдик Хачатуров, правда со спины, зато хорошо видны твои работы на стене.
— Она у нас в альбоме, — обрадовалась Римма, — вы там совсем молодые ребята, оба в белых рубашечках, а у Володи мощная черная шевелюра.
— Еще бы, — ответил Валера Филиппов, — прошло сорок лет. Я рад, что мы снова вместе, и что я вижу сегодня на вернисаже ваши большие живописные холсты.
Римма ушла к другим гостям, уделяя внимание всем приглашенным, приветливо разговаривала с ними, предлагала попробовать приготовленные ею русские пирожки и японские суши с красной рыбой.
К столу подошли Леня и Юля.
— Познакомьтесь, — представил я, — это наши друзья: Леонид Мирзоев — оператор Центрального телевидения и его супруга Юлия Андреева.
Все наполнили стаканчики водкой.
— Валера, — спросил я, — помнишь, как мы встретились на «Мосфильме»?
— Конечно, Володя, ты приезжал по поводу строительства декораций, кажется, по картине «Махтумкули».
— Может быть, — ответил я, — не помню, по поводу какого фильма, но что мы встретились, это точно. Валера, ты тогда пригласил меня посмотреть, как Иван Пырьев работает над фильмом «Братья Карамазовы». Для меня это было очень интересно, я впервые увидел Пырьева на съемочной площадке. Шло освоение декорации. Я стоял в сторонке, чтобы не мешать группе. В центре декорации на стуле сидел режиссер Пырьев. За его спиной молча стояли ассистенты, ловя каждое слово шефа. Ты, Валера, подошел к нему с большим остекленным эскизом в раме. Режиссер поставил его на свои худые колени, придерживая эскиз левой рукой, и внимательно начал разглядывать его.
— Володя, хочу внести уточнение, что эскиз был художника Сталена Волкова, — вставил Филиппов.
— Да, вас же было два художника-постановщика на фильме.
— Верно, нас было двое на «Братьях Карамазовых».
— Иногда Пырьев поднимал голову, — продолжал вспоминать я, — пристально всматриваясь в декорацию, остро ощупывая глазами детали реквизита и мебель, потом опять опускал глаза на эскиз.
Вдруг неожиданно он громко матерно выругался.
— Не вижу бронзового подсвечника на комоде!!!
Ассистентка по реквизиту мгновенно исчезла и через минуту дрожащими руками поставила подсвечник и заискивающе спросила:
— Иван Александрович, я правильно ставлю подсвечник? На это место?
— Да! — сурово бросил Пырьев, — на «Мосфильм» приходят работать, а не лясы точить. Извольте внимательно читать эскизы, уже утвержденные мною! — он обвел глазами группу, — это относится ко всем!
Потом Пырьев вернул эскиз тебе, Валера, со словами:
— Ну, теперь, кажется, можно снимать.
Иван Александрович повернул голову в сторону камеры, стоящей на штативе, и спросил оператора Вронского.
— Сережа, у тебя все готово? С этой точки и будем снимать, — он ударил клюкой об пол.
И уже мягко спросил ассистентку по актерам:
– Лионеллу загримировали?