За окнами мастерской светило заходящее солнце, освещая ее розовым светом, отчего картины на стенах стали более привлекательными. Я по-новому увидел восточные мотивы Хивы, Самарканда, Баку. Среди пейзажей меня привлекли два натюрморта акварелью, отличавшиеся по письму от остальных.
— Это работы моей дочери Карины, — перехватил мой взгляд Беник, — еще студенческих лет.
Обращаясь к Расулу и Лене, Беник с гордостью стал рассказывать:
— Представьте себе, дипломной работой моей дочери была искусствоведческая монография «Художник Владимир Артыков». За нее Карина получила отличную оценку с рекомендацией опубликовать диплом в печати. Сейчас Карина работает в Музее космонавтики, пишет кандидатскую диссертацию.
— Беник, работы ее красивы, — сказал Леня, — глядя на них, я уверен, что и она хороша собой.
— Да, уж! Карина красивая девушка! — подтвердил Расул.
— Карина, судя по ее акварелям, не отстает от отца, молодец! Беник, ты член Союза художников? — спросил Леня.
— В Ашхабаде мне не удалось вступить в Союз. Председатель правления Иззат Клычев укорял меня за то, что я не даю свои работы на выставки, напоминая, что по уставу надо участвовать как минимум на трех республиканских выставках и одной всесоюзной. Без этих выставок Москва не утвердит. Однако, переехав жить в Москву, я был принять в МОСХ. В этом мне помог мой давний приятель знаменитый живописец Степан Дудник, — ответил Беник.
— Ну, теперь уж в своей новой мастерской ты осуществишь мечту серьезно заняться живописью. Пусть твоя работа на оформительском комбинате станет отныне не главной. Времени у нас осталось не так уж много, надо сосредоточиться на высоком искусстве, — сказал я.
— Предлагаю тост за наших друзей, они, как и мы, были постоянными гостями твоего салона, — предложил Леня. — За архитектора Абдулу Ахмедова, живописцев Степана Дудника, Сашу Саурова, скульптора Эрнста Неизвестного, графика Эдуарда Серопяна, режиссера Рената Исмаилова, актрису Люсьену Овчинникову и тогда еще совсем молодого Леонида Филатова.
— Сегодня только мы с Расулом и Леней у тебя в гостях, Беник, но уверен, что все наши друзья с радостью пришли бы поздравить тебя в эту новую мастерскую, — сказал я.
— Спасибо, Володя, вы с Расулом приходили ко мне и раньше: то на Ухтомку, то в Армянский переулок, где мы иногда встречались, а ты, Мирзоев, у меня впервые, — укоризненно посмотрел он на Леню.
— Не переживай, теперь будем чаще встречаться. Приглашаю тебя к себе в Чвырево, там моя вилла. Познакомлю с женой Юлей, она — большой любитель живописи. Посидим, сразимся в нарды.
— Леня, зачем откладывать до встречи в Чвырево, сейчас и поиграем, — предложил Беник.
— Когда к Бенику приходят гости, он всегда играет с ними в нарды и побеждает, — подтвердил я.
— Вы же знаете, меня друзья не забывают, и всегда навещают. Помню такой случай.
Беник лукаво прищурил глаза. После короткой паузы продолжил:
— Однажды Володя привел интересную даму в мой подвал на Ухтомке.
— Лариса Элкснис, директор фильма, — представилась она, протянув мне руку.
— У Володи хороший вкус, его всегда окружают красавицы, — сказал я, целуя руку даме.
На что Володя заметил:
— Беник, это не то, что ты думаешь, не суетись, мы пришли по делу.
Володя стал рассказывать, что сейчас работает на тридцатисерийном фильме «Праведный путь», что они хотят предложить мне сделать киноплакат и пригласительный билет на этот фильм, что премьера вскоре состоится в Киноцентре на Красной Пресне.
Володя рекомендовал меня Ларисе как профессионала плакатиста, и выразил надежду, что я не откажусь выполнить творческий заказ за приличное вознаграждение.
— Володе я отказать не могу, — ответил я Ларисе — мы с ним давние друзья. Я берусь за работу только с одним условием, что вы пригласите меня на премьеру фильма.
Лариса приветливо пригласила меня на официальный просмотр в Киноцентр и попросила поторопиться с плакатом.
Володя, правда, выразил большее сомнение, что я высижу утомительный показ всех тридцати серий. Куда лучше подождать, сказал он мне, и сидя дома перед телевизором с чашкой чая просмотреть весь фильм по одной серии в день.