Я тут же позвонил в Ташкент Латифу и сообщил ему, что съемки в музее прикладного искусства художественного института, в Соляном переулке, оговорены и нам даже будут предоставлены мебель и реквизит на наше усмотрение. Там же снимем и фасад здания института, его парадный вход с порталом и двумя бронзовыми торшерами, украшенными амурами, изображающих живописцев с палитрой и скульпторов с резцом. К счастью, все это сохранилось в первозданном виде. На «Ленфильме» я отобрал кареты XIX века, они понадобятся в сцене приезда Налымова на бал. Я сообщил режиссеру, что киностудия отреставрирует кареты и нам останется только найти лошадей. Я также сказал, что на «Ленфильме», в цехах, по моим эскизам изготовят несколько уличных светильников, полицейскую будку и покроют асфальт перед зданием особняка бутафорским булыжником. Все это превратит Соляной переулок в улицу XIX века. Латиф поблагодарил меня и спросил:
— Где будем снимать сцену ссоры Налымова на балу и вызов обидчика на дуэль? Как только подберешь места объектов, позвони. Строительство декораций в павильонах киностудии Ташкента идет полным ходом. Аванесов просил передать, чтобы ты не волновался, он точно следует твоим эскизам, впрочем, я и сам захожу в павильоны и держу все под контролем. До скорой встречи. Наш оператор Даврон передает тебе привет.
Сцену бала, застолье и ссору Налымова я предполагал снимать в Юсуповском дворце, интерьеры которого я хорошо знал, но заранее сообщить об этом режиссеру воздержался, зная, как трудно добиться разрешения на проведение съемок на объектах, охраняемых государством и являющихся национальным достоянием страны. Мои опасения оказались не безосновательными. Прождав в приемной около часа, мы были приглашены секретарем в кабинет директора музейного комплекса Юсуповского дворца на Мойке. За столом сидела красивая молодая женщина, изысканно одетая и причесанная, источающая тонкий запах французских духов. Она посмотрела на нас и холодно предложила присесть.
— Слушаю вас, — сказала она, продолжая перебирать бумаги на резном дворцовом столе, на котором стояли телефоны, среди них была и «вертушка», что поднимало положение директора дворца в глазах посетителей. Я представился и начал рассказывать о нашей заинтересованности в проведении киносъемок нескольких эпизодов во вверенном ей Юсуповском дворце, сделав упор на исторической важности и значимости будущего фильма. Не перебивая, директор выслушала меня и также подробно стала назидательно рассказывать нам, словно учитель ученикам:
— Так вот, — начала она, — совсем недавно я уже пошла навстречу просьбам «Мосфильма». Также, как и сейчас вы, ко мне пришли режиссер Элем Климов с художником, оператором и директором картины с просьбой разрешить им снять некоторые эпизоды фильма «Агония» в интерьерах моего дворца. Признаюсь, я поддалась обаянию Элема Климова, тем более, что в свое время он снял замечательную картину «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен». Я смотрела этот фильм со своим сыном. Во многом он спорный, но мы были в восторге. Тогда единственная моя просьба к Элему Климову заключалась в том, чтобы группа не нанесла ни малейшего ущерба моему дворцу во время съемок. Оператор фильма Калашников и художник Абдусаламовзаверили меня, что кабели осветительных приборов будут тщательно забинтованы и под каждым прибором постелен специальный асбестовый коврик, так что ни одна искра не упадет на пол и ни один гвоздь не будет вбит в дворцовые стены. Директор фильма дал мне торжественную клятву и полную гарантию сохранности и безопасности моего дворца. Конечно, я не могла устоять перед такими имена, как Алексей Петренко, Анатолий Ромашин, Алиса Фрейндлих, когда Климов сообщил, кто будет сниматься в его картине. Я — поверила! И что вы думаете?