Но этотъ пессимизмъ разсѣивался, когда кто-нибудь называлъ его «знаменитымъ маэстро», или когда имя его появлялось въ газетѣ, или какой-нибудь ученикъ или почитатель выказывали интересъ къ его работѣ.
Теперь онъ отдыхалъ, не успѣвъ еще оправиться отъ тяжелой утраты. Бѣдная Хосефина!.. Но онъ собирался много работать и чувствовалъ въ себѣ наплывъ силъ для созданія великихъ произведеній. И имъ овладѣвала безумная жажда работы; онъ перечислялъ задуманныя картины, считая ихъ крайне оригинальными. Ему приходили въ голову дерзкія сочетанія красокъ, и новые техническіе пріемы. Но эти намѣренія не шли дальше словъ и никогда не попадали на полотно. Пружины его воли, прежде такія упругія и крѣпкія, были теперь сломаны или разслаблены Реновалесъ не страдалъ и не стремился ни къ чему. Покойная жена унесла съ собою лихорадочную жажду работы и художественный подъемъ, оставивъ его въ блаженной атмосферѣ комфорта и покоя.
По вечерамъ, когда маэстро удавалось стряхнуть съ себя пріятную лѣнь и вялость, державшую его въ неподвижности, онъ шелъ къ дочери, если та находилась въ Мадридѣ, что бывало не всегда, такъ какъ Милита часто сопровождала мужа въ автомобильныхъ экскурсіяхъ. Затѣмъ онъ отправлялся къ графинѣ де-Альберка и просиживалъ у нея часто до полуночи.
Реновалесъ обѣдалъ тамъ ежедневно. Прислуга относилась къ нему съ уваженіемъ, догадываясь о его роли при графинѣ. Графъ привыкъ къ обществу художника и жаждалъ видѣть его не менѣе супруги. Онъ съ восторгомъ говорилъ о портретѣ, который Реновалесъ долженъ былъ написать съ него въ pendant къ портрету Кончи. Графъ ждалъ только полученія нѣкоторыхъ иностранныхъ орденовъ, которыхъ не доставало еще въ его славной коллекціи. Художника мучила немного совѣсть, когда онъ выслушивалъ простодушную болтовню добраго старика въ то время, какъ супруга его ласкала мээстро дерзкимъ взоромъ любви, наклонялась къ нему, словно желая упасть въ его объятія, и искала его ноги подъ столомъ.
И какъ только мужъ уходилъ изъ комнаты, она бросалась къ Маріано съ распростертыми объятіями, изголодавшись по немъ, не обращая вниманія на любопытство прислуги. Любовь среди риска и опасности доставляла ей, повидимому, особенное удовольствіе. Художникъ съ гордостью разрѣшалъ обожать себя. Онъ, который молилъ и преслѣдовалъ ее въ началѣ, занялъ теперь позицію пассивно возвышеннаго человѣка, принимая свысока обожаніе влюбленной и побѣжденной Кончи.
За недостаткомъ художественнаго подъема духа для работы, Реновалесъ ирибѣгнулъ для поддержанія своей славы къ офиціальнымъ почестямъ, оказываемымъ выдающимся художникамъ. Онъ откладывалъ со дня на день великое, новое твореніе, которое должно было окружить его имя новымъ сіяніемъ. Онъ предполагалъ приступить къ знаменитой картинѣ съ Фриною на берегу моря, какъ только наступитъ лѣто, и онъ сможетъ уѣхать въ рыбацкую деревеньку, взявъ съ собою красавицу, которая послужила бы ему моделью. Можетъ-быть ему удастся уговорить графиню взять на себя эту роль. Почемъ знать!.. Конча сама довольно улыбалась каждый разъ, какъ онъ расхваливалъ ея роскошное нагое тѣло. Но пока маэстро желалъ, чтобы публика помнила его имя за прежніе труды и восхищалась имъ за ранѣе созданныя произведенія.
Онъ злился на газеты, которыя расхваливали молодыхъ художниковъ и упоминали о немъ только мелькомъ, какъ о человѣкѣ, прочно завоевавшемъ себѣ славу, или какъ о покойной знаменитости, картины которой красовались въ музеѣ Прадо. Реновалеса мучила глухая злоба, какъ у актера, который блѣднѣетъ отъ зависти, видя, что сцена занята другими.