- Ну возможно не в тех аспектах, которые используются в роботехнике, но с некоторыми социологическими понятиями я знаком. Например мне известно про соотношение терамина.
- Соотношении чего, сэр?
- Возможно вы используете другое название для этого понятия. Я говорю о степени переносимых неудобств в зависимости от полученных привилегий: Дэ итое минус йот в энной степени...
- О чем вы говорите? - Резко спросил Квемот.
Бейли умолк, смущенный высокомерным тоном Космонита.
- Ну как же..? Зависимость между переносимыми неудобствами и получаемыми привилегиями считается важным компонентом науки, позволяющей управлять людьми и не вызывать у них недовольства. Отдельная кабинка в общественной душевой, полученная человеком за какие-либо заслуги, заставляет x людей терпеливо дожидаться такого же подарка судьбы. Эта самая величина x поставлена в зависимость от известных параметров окружения и темперамента человека, все это количественно описано в формуле соотношения терамина.
Хотя в мире, где отсутствуют неудобства, а есть только привилегии, соотношение терамина может быть бесконечно мало. Вероятно он выбрал неудачный пример.
Он начал снова. - Послушайте, сэр. Одно дело - качественный анализ роста предубеждений соляриан против личных встреч, для моих целей это совершенно бесполезно, и совсем другое - точный анализ этих самых предубеждений, с которыми я бы мог эффективно справиться. Я хочу убедить людей встречаться со мной лично, вот как сейчас с вами.
- Но мистер Бейли, нельзя обращаться с эмоциями людей также, как с реакциями позитронного мозга.
- Я и не говорю, что можно. Роботехника - точная наука, построенная на дедукции, а социология имеет в своей основе индукцию. Однако приемы математики можно использовать как в том, так и в другом случае.
На минуту в комнате повисло молчание. Потом Квемот сказал дрожащим голосом:
- Вы же признали, что не являетесь социологом.
- Знаю. Зато вы - социолог. И лучший на планете.
- Я - единственный социолог на планете. Можно даже сказать, что эту науку основал на Солярии я.
- Вот как, - удивился Бейли. Перед тем, как задать следующий вопрос, он немного помедлил. Вопрос казался неприличным даже ему самому.
- Вы читали какие-нибудь книги по социологии?
- Я просматривал некоторые Аврорские книги.
- А книги с Земли?
- С Земли? - Квемот натянуто рассмеялся. - Не хотелось бы вас обижать, но мне и в голову не пришло бы знакомиться с какими-либо из земных научных трудов.
- Ну что же, в таком случае прошу прощения. Мне подумалось, что от вас я смогу получить конкретные сведения, которые облегчат мои встречи с Солярианами лицом к лицу. И они...
Квемот издал странный, невнятный звук и большое кресло, в котором он сидел, упало назад, а затем с грохотом перевернулось. - Прошу прощения, - донесся до Бейли задушенный голос. Краем глаза Бейли заметил, как Квемот с неприличной скоростью метнулся к выходу из комнаты и исчез за дверью.
Брови Бейли взлетели вверх. Какого дьявола? Что я опять такого сказал? Черт бы их побрал. Он опять нажал не на ту кнопку.
Бейли начал вставать с кресла, но на полпути замер. В комнату вошел робот.
- Господин, меня прислали сказать, что скоро мой господин установит с вами телеконтакт.
- Телеконтакт со мной, парень?
- Да, господин. Возможно пока вы будете ждать, вы захотите перекусить?
Возле локтя Бейли появился стакан с той же самой розовой жидкостью, которую он пробовал ранее. Но на сей раз к стакану была прибавлена тарелка с неизвестным кондитерским изделием, напоминающим печенье, теплым и ароматным.
Бейли снова уселся в кресло, осторожно отпил из бокала, поставил назад. Печенье было твердым наощупь, с теплой корочкой, которая быстро растворялась во рту. Начинка внутри была значительно теплее и мягче, чем слой снаружи. Он не смог определить, какие приправы и специи входили в состав угощения, понадеявшись, что продукты не были местного происхождения.
Он подумал о строгой дрожжевой диете Землян и задался вопросом, а могли бы иметь успех дрожжевые продукты, которые бы имитировали вкус пищи внешних миров.
Ход его мыслей был внезапно прерван появлением социолога. Прямо из ниоткуда перед лицом Бейли возник Квемот. Он сидел в небольшом кресле лицом к Бейли. Пол и стены комнаты резко отличались от таковых в комнате Бейли. Квемот улыбался. От этого мелкие морщинки на его лице залегли глубже. Парадоксально, но от этого лицо социолога казалось моложе, подчеркивая весело блестящие глаза.
- Тысяча извинений, - мистер Бейли, сказал Квемот. - Я думал, что смогу выдержать личное присутствие дольше, но это оказался самообман. Я все время был на пределе, и эта ваша фраза стала последней каплей.