- Вы с ней знакомы? Резко спросил Бейли.
- С кем?
- Мы сегодня говорили только об одной "ней", о Гладии.
- Кто вам сказал, что я знаю Гладию лучше, чем кого-либо другого? - Требовательно спросил Либиг. Он поднес руку к горлу и слегка ослабил застежку воротника, чтобы было легче дышать.
- Сама Гладия. Она сказала, что вы вместе гуляли.
- Ну и что? Мы соседи. У соседей это принято. Она казалась мне приятной особой.
- Вы находили ее привлекательной?
Либиг пожал плечами.
- Разговаривать с ней было отдыхом для меня.
- О чем вы беседовали?
- О роботехнике, - в ответе Либига прозвучало удивление, как будто на такой вопрос мог существовать только один ответ.
Она могла поддержать беседу на эту тему?
- Она ничего не понимала в роботехнике. Абсолютно. Но она умела слушать. Ее занятие как-то связано с силовыми полями, в общем какая-то чепуха, колористика силовых полей, что ли, не помню как она это называла. Мне было неинтересно, но я тоже слушал.
- Все это происходило без личного присутствия?
На лице Либига появилось отвращение, но он промолчал. Бейли продолжил:
- Вы находили ее привлекательной?
- Что?
- Ну физически она привлекала вас?
Глаза Либига широко раскрылись, поднялось даже полуопущенное веко. Рот его перекосился:
- Грязное животное... - процедил он.
- Тогда я спрошу иначе. Когда вы перестали находить ее приятной? Вы сами использовали это слово, если помните.
- Что вы имеете в виду?
- Вы сказали, что находили ее привлекательной. Теперь вы убеждены, что она убила своего мужа, а приятным людям не свойственно убивать.
- Я в ней ошибался.
- Но вы сочли, что ошиблись в ней еще до того, как она убила своего мужа, если, конечно, это сделала она. Вы перестали гулять с ней еще до совершения убийства. Почему?
- Это так важно? - Спросил Либиг.
- Важно все, пока не будет доказано обратное.
- Послушайте, если вы хотите спрашивать меня как роботехника, делайте это. На личные вопросы я отвечать не собираюсь.
- Вы близко дружили с убитым человеком и главной подозреваемой. Не считаете ли вы, что личных вопросов в этом случае не избежать? Почему вы перестали гулять с Гладией?
- Пришло время, когда мне стало больше нечего ей сказать, - огрызнулся Либиг, - я был слишком занят, чтобы продолжать эти прогулки.
- Другими словами, вы перестали находить ее привлекательной?
- Ну пусть так.
- Почему вы перестали находить ее привлекательной?
- Да не знаю я! - заорал Либиг.
- Вы из тех, кто хорошо знает Гладию, - Бейли решил не обращать внимание на эмоциональную реакцию роботехника, - как насчет мотива убийства?
- Мотива, - удивился Либиг.
- Никто так и не сказал мне, какой мотив мог существовать для этого убийства. Не могла же она совершить убийство без причины.
- О, великая галактика! - Либиг откинул голову назад, как будто хотел захохотать, но удержался. - И никто вам не сказал? Впрочем возможно об этом никто и не знал. Но я точно знаю. Она сама говорила мне. И часто.
- Говорила о чем, доктор Либиг?
- О том, что они ссорились, жестоко ссорились. И часто. Она его ненавидела, землянин. Вам об этом никто не говорил? Она тоже не сказала?
Глава 15
Портрет
Новость прозвучала словно гром среди ясного неба, но Бейли попытался не выказать изумления.
При том образе жизни, который вели соляриане, неприкосновенность частной жизни, по всей вероятности, была для них чем-то самим собой разумеющимся. Если задавать вопросы о браке и детях считалось дурным тоном, то и постоянные ссоры между мужем и женой, скорее всего, относились к той же категории.
А случае убийства? Неужели допрашиваемый нарушит приличия, задавая вопросы о том, ссорилась ли подозреваемая со своим мужем или нет? Может все это знали, но предпочитали молчать? Либиг по крайней мере знал.
- Из-за чего они ссорились, - спросил Бейли.
- Думаю, вам лучше спросить у нее.
«И правда», подумал Бейли. - Благодарю вас, доктор Либиг за сотрудничество, - сказал Бейли официальным тоном, - возможно позднее ваша помощь еще потребуется. Надеюсь, вы останетесь в зоне досягаемости.
- Прекратить контакт, - скомандовал Либиг и немедленно исчез вместе со своей комнатой.
Впервые Бейли думал не о том, что летит на самолете сквозь открытое пространство. Его это вообще не интересовало. Он словно был у себя дома, в своем секторе. Он не думал ни о Земле, ни о Джесси. Несколько недель миновало с тех пор, как он оставил Землю, но казалось, что прошли годы. На Солярии он пробыл три дня, а ощущение было такое, что пролетела целая вечность. Как быстро человек может приспособиться к кошмару?