В тот краткий миг, пока Бейли следил за рукой робота, отнимающей у него штору с той же заботой и любовью, с которой мать защищает своего ребенка от огня, его вдруг осенило.
Что есть сил он рванул штору на себя, высвобождая ее из крепкого захвата Дэниела, затем навалился всем весом и сорвал с крепежей. На месте шторы остались лишь оборванные клочья.
- Партнер Илайдж, - мягко сказал Дэниел, - вы же знаете, как действует на вас открытое пространство.
- Вот именно, - сказал Бейли, - теперь-то я знаю как.
Он смотрел прямо в окно. Там не было ничего, только чернота, но эта чернота и была тем самым открытым пространством: нетронутым, незащищенным, даже неосвещенным, и теперь он был с ним лицом к лицу. Впервые он смотрел на открытое пространство по доброй воле. Это больше не было бравадой, извращенным любопытством или подходом к решению проблемы убийства. Он смотрел, потому что хотел, потому что нуждался в этом. в этом была вся разница.
Стены, темнота и толпы людей были костылями. Бессознательно он думал о них именно так, и ненавидел их даже тогда, когда считал, что любит их и нуждается в них. Не потому ли его так расстроили созданные Гладией серые стены, окружившие его портрет?
Он почувствовал, как в нем появляется ощущение победы, наполняет его, переливается через край и взрывается невероятной мыслью, словно сверхновая. Бейли резко обернулся к Дэниелу:
- Я знаю! Черт возьми, знаю! - прошептал он.
- Знаете что, партнер Илайдж?
-Я знаю, что случилось с орудием преступления, знаю, кто это сделал, знаю все. Все стало на свои места.
Глава 17
Встреча
Но Дэниел не позволил действовать немедленно.
- Завтра, - настойчиво убеждал он, - сегодня уже поздно, вам нужно отдохнуть.
Бейли был вынужден признать правоту Дэниела. Кроме того, ему нужно было набросать план, хотя бы в общих чертах. Он знал в чем дело, был уверен в своей версии, но как и теория Дэниела, рассуждения его основывались на дедукции, и не могли считаться абсолютным доказательством. Он нуждался в помощи соляриан. И раз уж он собирался встретиться с ними лицом к лицу, землянин против шестерых соляриан, он должен быть полностью к этому готов, а это как раз и означало отдых и кое-какую подготовку.
Бейли был совершенно уверен, что не сможет уснуть. Не поможет ни удобная кровать, приготовленная для него безукоризненно функционирующими роботами, ни приятный аромат, распыленный в воздухе, ни мягкая музыка - ничего! он был в этом уверен.
Дэниел незаметно занял свое место в темном углу комнаты.
- Вы все еще боитесь Гладии? - Спросил Бейли.
- Не думаю, что оставить вас одного без защиты будет мудрым решением, - отозвался робот.
Ну что же, пускай, делайте, что хотите. Вы точно поняли, что должны будете сделать, Дэниел?
- Да, партнер Илайдж.
- Никаких возражений со стороны Первого Закона не возникло, я надеюсь?
- Я все сделаю, не беспокойтесь.
- Надеюсь, что за время конференции с вами ничего не случиться и вы будете осмотрительны?
- Обещаю.
Дэниел испустил вздох, настолько человеческий, что мгновение Бейли пытался проникнуть взглядом сквозь темноту, чтобы разглядеть выражение лица машины. Робот сказал:
- Я не всегда понимаю логику человеческих поступков.
- Возможно нам, людям, тоже не помешали бы Три Закона, но я рад, что у нас их нет.
Он уставился в потолок. Многое будет зависеть от Дэниела, а он так и не сказал ему большую часть правды. И от роботов тоже. Планета Аврора направила представлять свои интересы робота, и это стало ее ошибкой. У роботов свои недостатки. Если все пойдет как надо, расследование закончится через 12 часов, и Бейли вернется домой в ближайшие сутки. У него появилась идея. Странная идея, в которую он сам верил с трудом, но она может стать выходом и для Земли, должна стать!
Земля! Нью-Йорк! Джесси и Бен! Комфорт и дружелюбие, теплота дома. Уже проваливаясь в сон, он задержался на этих мыслях. Но воспоминание о Земле не вызвало у него ощущение комфорта, как раньше. Между ним и земными городами встала стена отчуждения. Но потом воспоминание поблекло и он уснул.
Проснувшись, Бейли принял душ и оделся. Физически он был готов, но полной уверенности в своих силах он не чувствовал. Утром его теория представилась ему самому не такой убедительной. А еще эта встреча с Солярианами. После всего произошедшего, мог ли он быть уверен в их реакции? Или это все еще была игра в слепую?