- Подождите, - снова сказал Бейли, но уже громче. - Мы сейчас говорим о Солярии, но есть и другие внешние миры.
- На других внешних мирах все то же самое. Этот ваш Солярианский социолог... Кимот...
- Квемот, сэр.
- Пусть Квемот. Но разве он не сказал, что все прочие внешние миры двигаются в сторону Солярии?
- Да. Но я уже говорил вам, что он ничего не знает о других внешних мирах и не разбирается в социологии. Он не социолог в том смысле, как мы это понимаем, я думал, что вы поняли разницу.
- Наши социологи это проверят.
- У них тоже нет данных. Мы ничего не знаем о действительно больших внешних мирах, Авроре, например, мире Дэниела. Я думаю не слишком разумно ожидать, что они будут похожи на Солярию. На самом деле в галактике есть только один мир, который напоминает Солярию...
Но Минним отмел это возражение беззаботным взмахом своей маленькой холеной руки.
- Наши парни разберутся. Уверен, они согласятся с Квемотом.
Бейли стал мрачен. Если земным социологам захочется убедить себя в том, что все хорошо, то нет сомнений, они так и сделают. Они согласятся с выводами Квемота. В цифрах можно отыскать все, что душе угодно, главное только искать достаточно долго и проявить настойчивость, а противоречия можно не замечать или вообще игнорировать.
Бейли заколебался. продолжать говорить сейчас, пока его слушает высокий правительственный чин, или... Но время было упущено, Минним нашел на столе какие-то документы и заговорил снова:
- Еще несколько вопросов по дельмаровскому делу, детектив, и потом можете быть свободны. Вы на самом деле имели намерение заставить Либига совершить самоубийство?
- Я хотел заставить его сознаться, сэр. Самоубийства я не планировал, ведь к нему приближался даже не человек, а по иронии судьбы, робот, который никак не мог нарушить его табу на личные встречи. Хотя, откровенно говоря, я ничуть не сожалею о его смерти. Он был опасным человеком. Пройдет много времени, пока появится еще один такой, который будет сочетать в себе его безумие и гениальность.
- Согласен с вами, - сухо произнес Минним, - но это был опасный ход. Если бы не эта неожиданная смерть, соляриане бы сообразили, что Либиг никак не мог убить Дельмара.
Бейли вынул трубку изо рта и ничего не сказал.
- Ну так что, детектив Бейли, вы ведь знаете, что он этого не делал. Для убийства требовалось личное присутствие, а Либиг бы скорее умер, чем это допустил. Он и умер, чтобы только не допустить этого.
- Вы правы, сэр. Я как раз и рассчитывал, что соляриане будут поражены подобным использованием роботов, и у них не будет времени поразмыслить обо всем остальном.
- Кто же тогда убил Дельмара?
- Если вы спрашиваете о том, кто физически нанес удар, - медленно произнес Бейли, - то это был человек, которого подозревали изначально, Гладия Дельмар, его жена.
- И вы позволили ей уйти?
- Морально она за это ответственности не несет. Либиг знал, что у нее случаются жестокие ссоры с мужем, и довольно-таки часто. Он, вероятно, также знал, какой она может быть в гневе. Либиг хотел, чтобы смерть мужа при данных обстоятельствах приписали его жене. Поэтому он послал к Дельмару робота, инструктировав с присущим ему умением, чтобы в момент гнева он передал Гладии свою конечность. И вот, с орудием в руках, в самый критический момент, она и выступила в роли спускового крючка, и ни Дельмар, ни робот не смогли ее остановить. Гладия стала инструментом, как и тот робот.
- Рука робота должна была испачкаться кровью и волосами, сказал Минним.
- Так оно, должно быть, и было. Но с роботом-убийцей занимался сам Либиг. Он, вероятно, проинструктировал других роботов забыть то, что они видели. Доктор Тул тоже мог что-то заметить, но он осматривал только мертвого человека и женщину, лежащую без сознания. Ошибка Либига была в том, что он решил, что подозрение падет на Гладию, и ее не спасет даже отсутствие на месте преступления подходящего орудия. Он также не мог предвидеть, что для расследования пригласят детектива с Земли.
- После смерти Либига вы организовали отправку Гладии с Солярии. Вы сделали это для ее безопасности? Пока Соляриане не опомнились и снова не вернулись к этому делу?
- Она достаточно страдала. На Солярии ее преследовали все: муж, Либиг, общество, - пожал плечами Бейли.