— Потом все изменится, — с деланной бодростью ответил он.
Они стояли друг против друга и молчали… молчали, не зная, что сказать друг другу.
— Я еще не поблагодарила вас за все… Элиа, — наконец вымолвила Гладия.
— Не за что. Это — моя работа, — ответил он.
— Вы возвращаетесь на Землю, не правда ли?
— Да.
— И я никогда не увижу вас?
— Вероятно, нет. Но не огорчайтесь. Максимум через сорок лет меня уже не будет в живых. А вы будете все такая же… Как и сейчас.
— Не надо так говорить! — взволнованно воскликнула она.
— Но это правда.
— Относительно Джотана Либига все подтвердилось, — заметила она, очевидно, желая переменить тему.
— Знаю. При проверке оказалось, что эксперименты с космическими кораблями-роботами шли на полный ход. Роботехники нашли также и множество роботов с сменяемыми конечностями.
Гладия вздрогнула.
— Как вы думаете, почему он делал такие ужасные вещи?
— Он ненавидел людей. Он покончил с собой только для того, чтобы избежать личного присутствия другого человека. Он готов был уничтожить и другие миры с единственной целью, чтобы Солярия с ее табу на личные контакты царствовала во всей Галактике.
— Как можно так ненавидеть людей? — пробормотала она. — Иногда личные встречи бывают такими…
Она замолчала. Снова наступила пауза, и снова они стояли и молча глядели друг на друга.
И вдруг Гладия зарыдала.
— О, Элиа, это все-таки ужасно!
— Что ужасно, Гладия?
— Могу ли я прикоснуться к вам? Ведь я больше никогда не увижу вас, Элиа…
— Конечно, если вам хочется, Гладия.
Шаг за шагом она подходила все ближе и ближе. Ее глаза сияли, и в то же время в них притаился испуг. Она остановилась в нескольких шагах от него и затем медленно, как в трансе, начала стягивать перчатку с руки.
— Не надо, Гладия, — тихо сказал Бэйли.
— Я нисколько не боюсь, — прошептала она и протянула ему обнаженную руку. Рука Бэйли тоже дрожала, когда он взял ее маленькую дрожащую руку в свою. Это продолжалось одно мгновенье. Он разжал свою руку, ее рука выпала, и вдруг он почувствовал легкое, как дуновенье, прикосновенье ее пальцев на своем лбу, подбородке и щеках.
— Спасибо, Элиа, за все. Прощайте, — послышался ее голос.
— Прощайте, Гладия, — сказал он, глядя на удаляющуюся фигурку.
И в этот момент Элиа Бэйли ощутил такое щемящее чувство потери, которое не смогла заглушить даже мысль о том, что его ожидает корабль, который доставит его на родную Землю.
ЭЛИА БЭЙЛИ ПРЕДЛАГАЕТ НОВЫЕ ПУТИ
Государственный секретарь Альберт Минним улыбался с довольным видом.
— Рад снова видеть вас на Земле, — стараясь быть как можно приветливее, сказал он. — Ваш письменный доклад, конечно, прибыл раньше вас. Он сейчас изучается специалистами. Вы хорошо поработали, что будет отмечено в вашем личном деле.
— Я очень благодарен, сэр, — церемонно ответил детектив.
В нем уже не было прежнего энтузиазма. Он был снова на Земле, в безопасности подземных городов, он уже слышал голос Джесси по телефону — все было как будто в полном порядке. И все же он чувствовал себя каким-то опустошенным.
— Однако ваш доклад касается исключительно расследования убийства. Меня интересуют еще и другие вопросы, о которых мы с вами беседовали. Что вы можете доложить мне об этом устно?
Бэйли колебался. Невольно он потянулся к внутреннему карману пиджака, где лежала его старая, обкуренная трубка.
— Можете курить, Бэйли, — быстро сказал Минним.
Детектив, не торопясь, разжег трубку.
— Помните, сэр, вы задали мне вопрос: в чем заключается слабость Внешних Миров? Мы знаем их силу: обилие роботов, малая населенность, долголетие… Но каковы их уязвимые места?
— Ну и что вы узнали об этом?
— Я думаю, что я понял, в чем заключается их слабость, сэр.
— Прекрасно. Я слушаю вас, Бэйли.
— Их слабость заключается в том же, в чем и их сила. В полной зависимости общества от роботов, в малой населенности их планеты, в их долголетии.
Выражение лица государственного секретаря не изменилось. Он по-прежнему сосредоточенно водил карандашом по бумаге, лежащей перед ним.
— Почему вы так думаете? — наконец спросил он.
В течение всего пути от Солярии до Земли Элиа Бэйли обдумывал предстоящий ему разговор с Альбертом Миннимом. Он собирался привести, как ему казалось, веские и бесспорные аргументы. А теперь вдруг растерялся.
— Я не уверен, что сумею разъяснить свои мысли достаточно ясно, — задумчиво сказал он.
— Не важно. Все равно говорите. Мне интересно, что вы думаете по данному вопросу, — настойчиво продолжал государственный секретарь.
— Видите ли, сэр, — Бэйли говорил медленно, тщательно подбирая слова, — соляриане в своем развитии постепенно упустили нечто такое, чем обладало человечество в течение миллионов лет, что в итоге более значимо, чем все промышленные и технические достижения. То, что в свое время сделало возможным прогресс человечества, полностью утеряно на этой планете.
— Я не хочу гадать, Бэйли. Что вы имеете в виду? — нетерпеливо спросил Минним.
— Сотрудничество между людьми. Солярия полностью от него отказалась. В солярианском мире индивиды существуют совершенно изолированно друг от друга. Невежественный человек, мнящий себя единственным на всей планете социологом, с гордостью сообщил мне об этом. Единственная отрасль знаний, реально развивающаяся на Солярии, — это роботехника. Но и она сводится к созданию и усовершенствованию роботов, и этим занимается небольшая группа специалистов. Как только возник сложный вопрос, включающий анализ взаимоотношений между людьми и роботами, им пришлось вызвать специалиста с Земли. Разве одно это не говорит о многом? На Солярии существует только одна форма искусства — абстрактная, из которой полностью устранено человеческое начало.
— Это все, конечно, так, — поморщившись, сказал Минним, — но что из этого следует?
— Без взаимосвязи между людьми жизнь теряет свой главный интерес. Исчезают интеллектуальные ценности, самое существование теряет свой смысл. Но не только отсутствие человеческих контактов привело к вырождению солярианского общества. Достигнутое на Солярии долголетие также не способствует прогрессу. У нас же на Земле непрерывно происходит приток свежих молодых сил, которые жаждут перемен и не успевают закостенеть в своих обычаях. Наверное, в этом вопросе должен быть какой-то оптимум: человеческая жизнь должна длиться достаточно долго, чтобы человек успел многое сделать, но не так долго, чтобы общество состояло практически целиком из старых людей. На Солярии приток юности слишком медленен.
— Интересно, интересно, — пробормотал Минним.
Он взглянул на Бэйли, и в его глазах сверкнула усмешка.
— А вы проницательный человек, инспектор, — провозгласил он.
— Благодарю вас, — сдержанно ответил Бэйли.
— Вы знаете, почему я хотел выслушать ваше мнение относительно Солярии? — Лицо государственного секретаря выразило нескрываемое торжество. — Мне хотелось знать, понимаете ли вы сами до конца, какие отличные новости вы привезли нам на Землю.
— Подождите, я еще не все сказал! — воскликнул Бэйли.
— Конечно, не все, — согласился Минним. — Солярия ничего не может поделать с загниванием своего общества. Ее зависимость от роботов зашла слишком далеко. Роботы не могут превозмочь своей ограниченности. Ясно, что прогресс на Внешних Мирах должен приостановиться. И тогда кончится владычество спейсеров. Земле нечего будет опасаться, мы будем спасены. Новые сведения, добытые вами для нас, имеют решающее значение.
— Но мы пока, — на этот раз голос Бэйли звучал громко, — обсуждаем только одну Солярию, а не все Внешние Миры.