- Я так скучала по тебе! Я так хотела тебя видеть, быть с тобой! - произнесла я на одном дыхании, целуя его.
- Чертёнок! Ты толкаешь меня на безумия! Ты переворачиваешь всю мою жизнь! - сказал он в ответ, посвящая мне нежный и влюбленный взгляд, которого я так желала. - Ты видела который час? Ну… И что нам теперь делать? - строго спросил он, получив в ответ большие, невинные, голубые глаза.
Часы показывали 1:24. Он молча завел машину. Я не спросила, куда мы едем. Мне было все равно.
Отъехав от самого центра города, мы остановились у вывески "Гостиница".
Интерьер гостиницы являлся чем-то похожим на музей с экспонатами остатков от Советского Союза - стены, оформленные тёмными деревянными панелями, красно-зелёные ковровые дорожки, хрустальные люстры, мраморные колонны и тысяча прочих вещей, характеризующих эпоху, но не в целях декорации оставленные там. Было не удивительно, что в такое время суток у них оказались свободные комнаты.
В приёмной строгая женщина, лет 50, в синем пиджаке и туго подобранными к верху волосами, ничего не спросив, предосудительно бросила взгляд из-под очков и вписала нас в журнал регистрации. Протянула ключ от номера.
Двухместная комната оказалась комнатой с двумя односпальными, расставленными вдоль стен кроватями.
- Ну, что ты улыбаешься? Здесь всё соответствует эпохе! - произнес он, составляя кровати, тем временем как я выкручивалась в кресле от смеха.
Я перепрыгнула с кресла к нему на край кровати и обхватила его со спины, скрестив руки и ноги впереди него.
Он млел от моих импровизированных, почти детских забав и приступов смеха.
Положив меня на свои колени, он долго всматривался в моё лицо, с нежностью проводя кончиком пальца по моим губам. Не прерывая чувственного взгляда, свел брови и произнес: - Чертёнок! Ты знаешь, что я безумно влюблен в тебя…
- Я знаю, я знаю… - ответила я, поглаживая пальцем его подбородок, - Тебе не обязательно говорить об этом, я знаю… - добавила, приложив руку к его лицу.
Он раздел меня. Поднял на руках.
Я обхватила его ногами, страстно впившись в его губы.
- Не отпускай меня… - произнесла и прервавшись, глубоко вдохнула, почувствовав его проникновение.
Его эрекция - сильная, невместимая разом достигла предельной глубины. Я закрыла глаза, невольно, с силой прикусила свою губу и издала громкий, протяжный стон. Он приглушил стон поцелуем, но не остановился.
Он продолжал держать меня в своих руках, в своих объятиях. Его брови свелись от наслаждения, его взгляд выражал желание. Он периодически замедлялся и целовал меня, сдерживая свой оргазм, желая продлить наш момент сладострастия.
Ему нравилось ощущать моё наслаждение, нравилось дышать моим дыханием. Его сила позволяла мне открывать для себя новые ощущения.
Я чувствовала его так глубоко, что мне хотелось кричать, ощущать его внутри себя бесконечно. Я не выпускала его губ из своих и просила… нет, я молила его не останавливаться. И он не останавливался, он не выпускал меня из своих объятий.
Эту ночь мы провели в нескончаемом блаженстве.
Я прикрыла глаза и заснула, как я думала, всего на несколько минут.
Прошло пару часов. Когда я проснулась, он все еще смотрел на меня, не отрывая взгляда.
- Ты знаешь, что я тебя обожаю? - произнёс он, любуясь моим утренним пробуждением.
Я улыбнулась. Потянулась к нему за нежным поцелуем, вновь побуждая его на момент страсти и бесконечной эйфории.
Эта несовершенная, неприглядная, лишенная всяких изысканностей комната была в тот момент для нас своеобразным раем - нашим скрытым ото всех миром. Миром безусловности, миром фантазии и наслаждения.
Москва - город, неотъемлемой характеристикой которого является власть. Я люблю Москву, люблю её характер, горжусь её историей. Город, который меня воспитал, дал мне возможность понять, что образ формируется не только во внешних чертах, но также в опыте, в характере, в истории.
Мой собственный образ также изменялся, переживал новые чувства, приобретал новый опыт. Запечатлённые в моей памяти слова, прикосновения и поцелуи разжигали в моих глазах неугасаемое пламя страсти. Я ощущала в себе это новое, до того незнакомое мне чувство – власть.
Праздник 9 мая, который еще около месяца назад я упоминала в одном из своих эссэ первого курса журналистики, называя его “своеобразной демонстрацией власти миру и воспитанием патриотизма в новых поколениях”, на этот раз наступил для меня "салютом" радости и счастья.
Наша запланированная на тот день утренняя встреча обещала быть непродолжительной, в связи с его обязательным присутствием на параде на Красной Площади, куда каждый год съезжаются высшие военные чины.