- Возьми меня с собой! Я не смогу без тебя! - произнесла я, приподнимая на секунду глаза, светящиеся лучиком надежды.
Он нежно провёл рукой по моим волосам.
- Малыш... - сказал он, нахмурив лоб и пытаясь приподнять меня с пола. - Счастье мое… Если ты когда-нибудь захочешь поехать со мной, я буду счастлив! Ты подумай. Не принимай решения на горячую голову. Я прошу тебя! Я долго над этим думал, я не вправе отстранять тебя от всех возможностей, которые открыты перед тобой в этом городе. - с глубокой грустью в голосе произнес он, целуя мои руки.
Я плакала, вцепившись в него. Я не могла поверить, что на самом деле пришел тот день, который заставил нас вести разговор о длительном расставании.
Он был не многословен, по его грустному взгляду было заметно, что он хотел как можно быстрее покончить с этим разговором.
- Когда? - всхлипывая, спросила я.
Я хотела услышать весь приговор в тот же момент.
- У нас еще пару месяцев. - ответил он, продолжая утешать меня, в то время как по его брюкам расплывался след от слез, смешанный с тушью, стекающей с моих ресниц.
- Я испортила тебе брюки… - я приподняла голову, вытирая слезы рукавами своей блузки.
Он промолчал и лишь с грустью вновь посмотрел на меня. Крепко обнял меня.
Я хорошо понимала, что была не единственной пострадавшей в ту самую минуту и, что драматизация событий только усложняла эту, и без того нелёгкую ситуацию.
- Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! - повторял он, прижимая меня к себе и стирая слезы с моего лица.
Мы долго сидели молча и только нежные прикосновения наших тел выражали печаль и терзания, которыми мы были наполнены. Наши безмолвные жесты нежности перерастали в выражение страсти и яростного, негасимого желания.
В тот момент мы продолжали быть вместе и я не нуждалась в большем.
Новость о его предстоящем отъезде, которая как бомба замедленного действия отсчитывала дни, часы и минуты до разрушения моего хрупкого мира, моего покоя, угрожая оторвать от моего сердца самое на тот момент мне дорогое, заставляла меня проводить дни в тоскливом смятении.
Рассудок имел всего лишь один, единственный, не подлежащий изменению исход - расстаться на этот неопределенный срок, продолжить свою жизнь, несмотря на боль, несмотря на разлуку. Но мои мысли... Мои мысли терзали меня. В них, я прощалась с родителями и друзьями, собирала чемоданы и ехала ему вслед, оставив позади свою прежнюю жизнь.
Затем вновь наступали моменты, когда я, осмыслив бесцельное скитание по миру, прибегала к холодному рассудку. Выхватывала из своих рук воображаемый чемодан, с которым я, как странник без адреса, собиралась податься в путешествие, и возвращалась к осознанию и логичному продолжению своего собственного жизненного плана.
В редакции же бурлило обсуждение предстоящего бала, запланированного на субботу, до которого оставалось две недели, и к которому я искала наряд сквозь свои мысли о чемодане, грустно стоящем на пороге двери, к которому прилагалась прощальная записка, оставленная для родителей на кухонном столе. Естественно, при условии, что они смогут прочесть её не ранее того, как мой самолет поднимется высоко в небо и, предпочтительно, пересечет воздушные границы страны.
Гордон, замечая мою излишнюю сентиментальность, подозрительно на меня посматривал и похаживал кругами каждый раз, когда я возвращалась к мыслям о разлуке и мои глаза наполнялись грустью.
Он также приобрел привычку одергивать меня, словно мой отец. В его репертуар входили фразы: "Не пей столько кофе", "Не питайся мусором"- так он называл любой пищевой продукт, который можно было вынуть из вакуумного пакетика и съесть на месте. И еще целый ассортимент подобных изысканных фраз, начинающихся с “Do not”, ограничивающих мою свободу передвижения по офису и отвлекающих меня от моих мыслей о плане побега, до совершения которого оставалось менее 2 месяцев.
Это внимание ко мне, в определенной степени раздражало меня, но оно погружало меня в рабочий коллектив частью моей души.
В тот день, по настоянию Мстислава, который целиком посвятил себя организации бала, мы договорились встретиться за чашкой кофе и выслушать подробности его организационно-творческой работы.
К нам собрался присоединиться Мишка. Он только вернулся из своей поездки на море и ему не терпелось увидеть нас и поделиться впечатлениями. Его я не видела уже больше месяца.