Одним поздним вечером, когда я находилась в кабинете, погруженная в чтение за бумажными “небоскребами”, Гордон вернулся в редакцию.
- Как это? Ты еще здесь? - послышался его удивленный голос.
– Я… еще не закончила... - тихо ответила, пытаясь найти объяснение моему позднему присутствию в кабинете.
Я быстро припрятала ногой литературный шедевр, в который была втянута.
- Невероятно! Сколько же ты уже здесь сидишь? - спросил он.
Гордон взял с моего стола кофейную чашечку и наклонил её к себе. Долго и неподвижно стоял, всматриваясь в то, как кофейная гуща медленно, почти незаметно растекается по дну. Видимо, так он определял время, которое это когда-то называемое "кофе" прибывало в той самой чашке.
- Невероятно! - повторил он, продолжая всматриваться в мелкие предметы, окружающие меня.
Вдобавок, он стал подозрительно на меня посматривать, как инспектор, расследующий обстоятельства преступления в его любимых британских детективных романах.
- Ты домой когда поедешь? - спросил он с долей недоумения в голосе.
Я пробурчала что-то невнятное и вновь попыталась уткнуться в бесконечные страницы неотредактированного материала.
- Пойдем!- произнес он.
Напомнив мне отца, он схватил меня за локоть, поднял с кресла и стал натягивать на меня мой плащик.
- Оставь все это! Эти страницы никуда не убегут за ночь! Они никому не нужны - Rubbish! – добавил.- Пойдем, пойдем, я доставлю тебя домой! Несносный ребенок!
Он вывел меня из здания и посадил в машину. Я молча пристегнула ремень и скрестила над ним руки.
Гордон ехал спокойно, только искоса посматривал на меня, не поворачивая головы. Он не произносил ни слова, подавляя в себе любопытство.
Автомобиль Гордона нарушил ночное спокойствие нашего московского двора, ярко осветив его, и остановился.
Еще один день, выжив который я стала сильнее, подошел к концу, подтверждая мудрость старой пословицы: "То, что тебя не убивает, делает тебя сильнее".
Немного преодолев первую, мучительную боль разлуки, я наконец вернулась к встречам с друзьями и даже позволила себе развлечься, собравшись забежать на вечеринку, организованную по очень специальному случаю.
Среди недели Мстислав собрал в своей квартире друзей и однокурсников на премьеру короткометражного фильма, который они, в качестве проекта в рамках программы актерского мастерства, снимали группой студентов. В фильме он был главным действующим лицом, закладывая, таким образом, первый камень в начало своей актерской карьеры.
Незнакомые мне лица с очень эксцентричной внешностью и поведением овладели тем вечером квартирой Мстислава. Они были повсюду, громко и наперебой разговаривали на самые невероятные темы, прикуривали прямо в квартире и совершали нелепые телодвижения в виде импровизированных инсценировок.
Но вот, одно знакомое лицо, скромно прикрытое недельным выпуском английской версии нашей газеты, в попытке не привлечь к себе внимание. Знакомый жест с которым он приподнимает ресницы, а затем свой гордый подбородок, пристально смотрит на меня своими черными как ночь глазами...
Сколько же времени я ожидала случайной встречи с ним. Он - таинственный и загадочный, с момента нашей самой первой встречи, пробуждал во мне интерес и очень специфичное влечение, которое пробегалось по моему телу мелкой дрожью соблазна каждый раз, когда я его встречала. Его темные, глубокие как океан глаза, светились загадочным блеском, пытаясь поймать мой встречный взгляд. Черный свитер подчеркивал его идеальное телосложение - мускулистую грудную клетку и его сильные руки.
- Амал! - звонко произнесла я, и его лицо озарилось улыбкой.
Он каждый раз при наших встречах будто попадал в волшебный мир соблазна и тяготения, от которого он не мог бежать и которому он сдавался в плен. Он не мог скрыть воздействия, которое оказывало на него моё присутствие и не пытался… Для меня же, эта невинная и, ни к чему не приводящая до тех пор игра во влечение, была глотком свежего воздуха - эликсиром, способным вылечить любой мой недуг.
Тем временем, показ фильма, тесно объединивший нас всех в зале у телевизора, начался восхищениями и комплиментами в сторону режиссера.