– Конечно.
– Спасибо тебе, – говорит она.
Потом мы еще немного болтаем о пустяках, и Сара уходит.
Возвращается Генриетта, и тут появляется Лора. В тот миг, когда я вижу Лору, я вдруг понимаю, что она – именно то, что мне нужно. Я теперь жажду именно тех ее свойств, которые раньше находил неприятными. Ее нормальность, ее обыкновенность. Мне нравится каждое слово, которое она произносит. Я в восторге, когда она говорит:
– Как дела, Джереми? Я вас давно не видела.
– Мне вас недоставало, – говорю я в ответ, сам не веря, что произнес эти слова. Я смотрю на Генриетту, чтобы проверить, слышала ли она меня. Она не отрывает от меня изумленного взгляда. Но я не допущу, чтобы это меня смутило.
Лора тоже взирает на меня с удивлением, но видно, что ей приятно.
– А как дела у вас? – в свою очередь осведомляюсь я, когда мы идем к кушетке и усаживаемся.
– Спасибо, чудесно.
Я спрашиваю о ее выступлениях и напряженно раздумываю, что бы еще сказать, но мне ничего не приходит в голову, и ей тоже, потому что у нас мало общего. Как чудесно найти того, с кем не о чем говорить. Это так нормально и обыденно. Гораздо лучше, нежели обмениваться множеством замысловатых замечаний с Генриеттой.
На следующий день мы заходим в книжный магазин вместе с Томми (мой друг с декоративной булавкой на ширинке). Ему нужно что-то купить. Какая-то старуха с зонтиком направляется прямо к нам. Мы видим, как она подходит, но не особенно обращаем внимание. Она останавливается перед нами. Берет обеими руками свой зонтик за ручку и поднимает вверх, как бейсбольную биту. Размахнувшись, старуха сильно ударяет меня зонтиком по бедру.
– Ой! – вскрикиваю я, хватаясь за ногу.
Томми пятится, ожидая, что он будет следующим, но старуха не обращает на него никакого внимания. Она бросает на меня злобный взгляд и шипит:
– Ты – позор для своей семьи! Ты – чудовище!
Несколько человек смотрят ей вслед, когда она удаляется.
– Ты ее знаешь? – спрашивает Томми.
– Не совсем.
– Что значит «не совсем»?
– Нет – я хочу сказать «нет».
– Почему же ты мне не сказал, что ты – позор для своей семьи?
– На самом деле у меня нет семьи.
– За исключением твоей матери.
– Да.
– Бедный Джереми. Такое может произойти только с тобой. Кажется, эта старушенция что-то о тебе знает. Не сделал ли ты что-то непотребное, что могло вызвать такую резкую реакцию?
– Я даже никогда не видел ее прежде. Она сумасшедшая.
– Ты не ответил на мой вопрос, следовательно, я должен допустить, что ты действительно сделал что-то непотребное.
Часом позже я снова в своей квартире. Я стою на коленях на полу, отмываю новую лужу на кушетке, когда звонит телефон.
– Как тебе эта? – слышу я голос своей матери, от которого меня уже тошнит.
– Болезненно, – отвечаю я. – Предусмотрено ли насилие в твоем сценарии, или твой агент импровизировал?
– Никакой импровизации.
– Что ты собираешься сделать дальше? Один из твоих агентов переедет меня автомобилем?
– Как ты смеешь так со мной разговаривать? Как такое могло прийти тебе в голову?
Она вешает трубку, но потом звонит еще много раз и донимает меня. У меня уходит практически весь вечер на телефонные разговоры с матерью. Наконец я предупреждаю ее, что поменяю номер телефона, если она не прекратит мне звонить.
Заметьте, что я не загадываю своему белому слонику желание, чтобы от меня отстали агенты матери. Почему? Потому что знаю, что это бесполезно. Но тогда почему я питаю такие надежды, когда загадываю, чтобы некоторые люди меня любили? И, что еще важнее, почему меня не отталкивает мысль о том, чтобы заставить кого-то меня любить – против воли, с помощью волшебства? Разве бы я не предпочел, чтобы любовь ко мне была подлинной?
Шарлотта не собирается съезжать с моей квартиры. Я постоянно прошу ее об этом, приказываю, но она и не собирается это делать. Она отказывается признать, что между нами все кончено.
Я пытаюсь объяснить ей концепцию расставания.
– Для этого не нужны двое. Если один из пары хочет порвать, то они расстаются.
– Я не согласна.
– Да и в любом случае я увлекся кое-кем другим.
– На этот раз маленьким мальчиком?
Я много думаю о Лоре. Мысль о ее нормальности утешает меня. Я часто захожу к леди Генриетте, чтобы увидеться с Лорой.
Однажды я приглашаю Лору пообедать со мной в ближайшем ресторане. По пути туда женщина, проходящая мимо, слегка задевает меня. Обернувшись, она говорит:
– Извините.
– Оставьте меня в покое! – рявкаю я.