– Ричард, скажи «привет», – говорит она попугаю.
Попугай молчит.
– Он еще не научился говорить, – поясняет она. – Спроси меня, сколько стоит мое платье цвета солнца.
– Сколько?
– Две тысячи. А все, что ты мне подарил – это кукла Джейн. Ты это сознаешь?
– Я об этом не думал, но сейчас, когда ты сказала, полагаю, что ты права.
– Тебе не стыдно?
– Но еще не было ни твоего дня рождения, ни Рождества.
– Как типично!
– А что не так?
– Я хочу что-нибудь получить от тебя. Я этого несомненно заслуживаю, и я этого требую.
– Чего ты хочешь?
– Погоди минутку, мне нужно решить. – Немного поразмышляв, она продолжает: – Я хочу Шалтая-Болтая, сделанного из золота, еще одного из платины и третьего – из золота и платины, с бриллиантовыми глазами, ртом из опала, ямочками из сапфиров, с изумрудной сережкой, ожерельем из рубинов, в шапке из засушенных цветов, из-под которой высовывались бы желтые соломенные волосы, а еще я хочу, чтобы он сидел на хрустальном блюде с ароматической смесью из сухих цветочных лепестков.
– А что, если я подарю тебе только сухие цветочные лепестки?
– Нет.
– Я не думаю, что существуют подобные Шалтаи-Болтаи.
– О, в самом деле, Джереми? А я-то думала, что их можно купить в любом супермаркете, – язвительно замечает она. – Я не хочу того, что уже существует – кроме Ричарда. – И она целует попугая. – Эти Шалтаи-Болтаи должны быть сделаны на заказ. Как это платье цвета солнца. – Она медленно поворачивается, демонстрируя свое платье.
Я щурюсь, ослепленный сверканием ткани.
– Оно красивое, – говорю я. – Ты выглядишь, как королева.
– Ты глуп! Я не королева, я принцесса. Королевы старые и толстые. Итак, ты подаришь мне этих Шалтай-Болтаев? Я люблю то, что сделано на заказ. Ведь оно никогда не существовало прежде.
– Они будут слишком дорогими.
– Мне жаль тебя, Джереми. Ты маленький. Ты – маленькое ничтожество.
У меня просто волосы дыбом встают. Она подцепляет свои юбки, хватает попугая, как плюшевого медвежонка, и с величественным видом шествует в свою комнату, захлопнув за собой дверь.
Я собираюсь на нее нажаловаться. Отправляюсь на кухню. Генриетта сидит у стола, на котором лежит большая розовая рыба с голубыми глазами и зелеными плавниками. Марципановая рыба. Самый большой марципан, какой мне приходилось видеть. У нее поразительное сходство с Шалтаем-Болтаем с сапфировыми ямочками. Сходство в менталитете и в округлости.
Правый плавник рыбы наполовину съеден. Генриетта отщипывает еще кусочек. Я так горю желанием наябедничать, что не обращаю внимания на ее мрачный вид.
– Итак, это тоже сделано на заказ? – начинаю я, презрительно указывая на рыбу.
– По правде говоря, да. – Она продолжает есть плавник.
На какое-то мгновение мне хочется отломать весь хвост, но я сдерживаюсь, поскольку я не из тех, кто от злости совершает неконтролируемые, дикие поступки. Все, на что меня хватает – это съесть кусок плавника без разрешения.
– Почему вы купили Саре попугая за десять тысяч долларов и платье, сшитое на заказ? – осведомляюсь я.
– Чтобы сделать ее счастливой.
– Вы ее портите. Она ведет себя, как испорченная девчонка, мягко говоря.
– Но она счастлива?
– О да, она счастлива, но она злобная.
Генриетта отламывает кусок от плавника и бормочет:
– До тех пор, пока она счастлива…
– Да, но дальше она потребует у вас платье цвета луны, как в ее фильме «Ослиная шкура», и что вы тогда будете делать? Если вы ей его не подарите, она вас возненавидит.
– Она уже попросила его у меня. И я подарила. Она предпочитает то, которое цвета солнца.
Я отламываю маленький кусочек от хвоста и сердито жую, глядя ей в лицо. И вдруг мне становится грустно оттого, что я испортил неначатую часть ее рыбы, сделанной на заказ.
– Простите, – говорю я. – Но вы же не можете продолжать покупать ей все, чего она просит. И вдруг я замечаю, что по лицу Генриетты текут слезы.
– Что случилось? – спрашиваю я, садясь рядом с ней и обнимая ее за плечи.
– Сара умирает, – отвечает она, вперив взгляд в марципановую рыбу.
– Что?
– Доктор говорит, что у нее опухоль мозга.
– Нет.
Она кивает рыбе. Я хочу, чтобы она взглянула на меня.
– У нее головные боли, – продолжает Генриетта, – и тошнота. Он сделал тесты.
– Вы в этом уверены? Вы проконсультировались с другим специалистом?
Она кивает рыбе. Пока Генриетта вот так пристально смотрит на эту рыбу, мне трудно поверить, что она произносит свои слова в здравом уме.
– Существует же лечение, – говорю я.