Я не редко просыпаюсь по ночам, в поту, с лихорадкой, преисполненная ужаса от того, что я увидела.
Ведь, все, что было в видении, скорее всего правда.
И наконец самое гадкое.
Есть воспоминания, которые остаются со мной. Усиливаются. Повторяются. Чаще и чаще. Снова и снова.
Доводя меня до состоянии истерики и панического ужаса.
И заканчивается это кошмар только лишь тогда, когда жертва чье воспоминание терзает меня, отомщена, а ее убийца понес наказание.
Я не знаю, как это объяснить. Но это не совпадение.
И другого способа избавиться от таких воспоминаний нет.
По крайней мере я его не знаю.
А что касается метро.
То, не трудно догадаться, что шансы увидеть десятки и даже сотни чужих воспоминаний в местах скопления человеческих масс равны почти ста процентам.
И если в школе можно в конце-концов привыкнуть, тем более, что особо страшных видений я там не видела, то метро дело кардинально другое.
Вы знаете, что каждый человек, примерно 4 раза в своей жизни проходит мимо убийцы?
Вранье.
В метро их десятки, если не сотни. Не верите? Кривитесь?
А что вы знаете о тысячах людей, которых ежедневно видите в метро?
Кто-то нечаянно сбил ребенка на машине. Кто-то в детстве насмерть замучил кошку.
Кто-то в ссоре зарезал жену или из ревности убил соперника.
А есть те, кому это нравиться. Кто получает от чужих мучений, страданий и боли истинное наслаждение и сексуальное возбуждение.
И, вы уж извините за прямоту, но любой из них, вполне мог бы ехать с вами в одном вагоне метро, даже стоя совсем рядом.
Но вы никогда ничего не узнаете. Разве, что из новостей.
Или, упаси вас бог, увидите истинную сущность человекообразных монстров, чего я вам искренне и от души желаю избежать.
В метро я все-таки спустилась.
СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
Понедельник, 2 июня.
Сигарета вяло тлела в пепельнице. Медленно истекала вьющимся дымком.
По кабинету начальника Уголовного Розыска Управления внутренних дел города Москвы, расплывался сухой и горький табачный запах.
Генерал Савельев, Антон Спиридонович, рассматривал сделанные на месте последнего преступления снимки.
-Сколько ей было лет?-спросил он глядя на фотографию.
-Восемнадцать.-Стас смотрел в стол, не мог себя заставить смотреть на Савельева.
-А другим?
-Первой тоже восемнадцать.-ответил Корнилов.-А второй пятнадцать.
-Первой, второй.-хмыкнул Савельев.-Ты хоть фамилии их помнишь?
-Богуслава Мартынова и Яна Долгобродова.
Стас посмотрел на генерала. Тот поднял взгляд светло-голубых, пронизывающих, жестоких глаз.
-Я помню их всех.-ответил Стас.
-Хорошо.-проговорил Савельев и кивнул на фотографию.-Мать Богуславы Мартыновой, первой жертвы, вчера порезала себе вены. Сейчас в реанимации.
Стасу показалось, что запах табака в кабинете стал горше.
Он начал царапать горло и слегка печь в глазах.
-Мы делаем всё возможное.
-Я знаю, Стас. Нужно сделать больше.
Корнилов закрыл глаза.
-Знаю.
-Что по уликам?
Стас стиснул зубы, как от боли.
-Чисто, как в операционной.
Савельев глухо промычал, вздохнул. Отложил папку с фотографиями.
Наклонился вправо, достал из ящика стола свернутую в трубку газету.
-Полюбуйся.
Стас взял у него газету. Это был свежий выпуск "Ежедневного обозревателя".
На первой полосе крупными, жирными буквами красовалось:
"Очередная жертва Романтика"
А ниже, чуть меньшим шрифтом: "Что предпримет полиция? Как долго мы ещё должны бояться за своих дочерей?"
-Они дали ему прозвище.-Аспирин взял затушил тлеющий окурок в пепельнице.
Стас невесело усмехнулся.
-Стало быть он им понравился.
-Только до тех пор, пока вы его не поймаете.-заметил генерал Савельев.
Стас отложил газету. Посмотрел на генерала.
Тот взглянул на него поверх очков. Стас видел, что Савельев испытывает тревогу, раздражение и тщательно скрытую надежду.
-Что ты намерен делать?
Корнилов отвел взгляд к столу. Затем оглядел висевшие на стене, напротив фотографии и наградные листы в рамках.
-Я хочу понять, как он их выбирает.
-Насколько я знаю между девочками нет ничего общего.-заметил Аспирин.
Стас шевельнул руками.
-Ну, почему. Кое-что есть. Они все молоды. Красивы. Все отличницы в своих ВУЗах. Правильные, морально чистые девчонки.
-Были.-мрачно и веско уточнил генерал.
-Были.-согласился Стас, ощутив неприятный толчок в сердце.
Антон Спиридонович откинулся в кресле. Взглянул поверх входной двери.
Там висела репродукция стяга кавалерийской дивизии, времён Иностранной интервенции и Гражданской.
В одной из таких дивизий воевал дед Антона Спиридоновича.
А позже воевал с поляками и ходил в Бессарабию.
-Значит он выбирает хороших, правильных девочек.-проговорил Аспирин.-Они... они его розы?
Стас сжал зубы. Ему не понравилось, что генерал принял то, сравнение, которое им навязывал убийца.
-Да.-ответил он в слух.-Скорее всего так.
Генерал Савельев неприязненно, с досадой мотнул головой.
-Смотрю иногда на нашу молодёжь, Стас. Часто вижу некоторых девок с сигаретам в зубах. С пивасом, водярой. Раскрашенные, как шалавы. Одеты так же. И виду себя соответствующе. И их же не мало, мать их...
Он снова качнул головой.
-И думаю про себя. Почему не их? Почему... почему они выбирают именно хороших? Чистых? Правильных? Почему?
Стас взглянул на генерала с легким удивлением.
Генерал Савельев говорил с откровенной, злой досадой, и горьким разочарованием.
Корнилову Аспирин всегда казался человеком жестким и даже жестоким.
Генерал перехватил взгляд Стаса. Прокашлялся.
-Забудь.-велел он.
Стас кивнул.
-Когда думаешь, он убьет снова? Через две недели? Через неделю?
Корнилов качнул головой.
-Раньше. На много раньше.
-Почему?
-Он вошел во вкус. Почувствовал безнаказанность.
Аспирин до хруста сжал пальцы рук. Размял их.
-Тогда поспеши. Дай мне хоть, что-то. Мне нужно что-то говорить людям. Пресс-конференция в Среду.
Их взгляды снова столкнулись. Взгляд Аспирина давил, требовал, просил.
Корнилов молча кивнул и встал из-за стола.
ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ
Понедельник, 2 июня.
Я бежала вверх по ступеням, так, словно у меня вот-вот закончиться кислород.
В голове пульсировала кровь.
В ушах кричали, смеялись, плакали и говорили люди.
Перед глазами еще сверкали моменты чужих воспоминаний.
Они захлестнули меня на второй остановке. Когда зашло очень много людей.
Я видела семейные склоки. Мать ругающую сына. Двух мужчин, подравшихся из-за царапины на автомобиле.
Старика, что сбил и задавил щенка на своем автомобиле. Специально.
Я взбежала по ступеням на белый свет.
Выскочила вперед, толкнув стеклянную дверь, и чуть не задев дородную тётю с сумками.
Женщина сначала испугалась. А потом обложила меня несколькими крепкими словами.
Мне было всё равно.
Я быстро шла вперед, стараясь избавиться от голосов и видений проникших в мой мозг.
Они орали, говорили, болтали.
Обрывки эпизодов чужой жизни то и дело застилали взор.
Одна фальшивая реальность сменяла другую.
Пару раз я чуть не врезалась в прохожих.