XXIX
ПОСЛАНЦЫ
Сильнее солнца света нет.
Велика была печаль Бабека. Но звезда Базза светилась благодаря ему. Базз славился Бабеком.
Всякий раз, когда упоминалось имя Джавидана, Бабек вставал в знак почтения. Влияние Бабека среди хуррамитов росло. И главное потому, что новый владетель Базза был молод и умен. От его поступи земля дрожала. У него была мощная десница и веское слово. Мыслил он последовательно и действовал предусмотрительно. Теперь имя Бабека было известно во всем халифате. Отныне самым страшным врагом в Азербайджане для халифа Мамуна стал Бабек. Халиф боялся этого храбреца больше, чем всех багдадских вельмож и сановников, вместе взятых. Теперь халиф остерегался не византийцев, а хуррамитов. Враги называли Бабека Хуррамита "кяфиром", но это прозвище не мешало распространению его славы.
В Багдаде и Хорасане у Бабека были и сторонники, и противники. В мечетях проповедники осыпали его проклятьями. Однако философ аль-Кинди иногда вступался за Бабека. Он говорил своему другу, халифу Мамуну, что силы небесные благорасположены к хуррамитам, поэтому Бабек и одержит победу. Если вы перебьете всех хуррамитов, говорил он, ваша казна опустеет. Столько крови проливать нельзя...
Некоторые богословы ненавидели аль-Кинди больше, чем Бабека. При имени этого философа оби готовы были бежать и затаиться в любой щелке, будь это даже нора ядовитой змеи.
Теперь в Азербайджане не смели щелкать бичами ни чиновника халифа Мамуна, ни уполномоченные Зубейды хатун. В страхе перед Бабеком приспешники правителей разбежались и попрятались, кто куда. Большинство из них укрылось в Мерве. Они намеревались сколотить здесь новые силы и выступить против Бабека. Они говорили: "Бабек - кяфир. Халиф Мамун еще покажет ему. Сейчас халиф очень занят. В Багдаде опять смута... Джавидан тоже задавался, как и Бабек ныне, а чем кончил? Если бы не был поражен мечом халифа, не умер бы. Пусть халиф Мамун разберется с дворцовыми делами, тогда посмотрим, как Бабек запляшет..."
А между тем, Азербайджан, веками изнывавший под пятой угнетателей, расцветал. Неимущие крестьяне получили землю. И все, что родила эта земля, никто у них не отнимал. Города оживились, хорошели с каждым днем.
Везде ярко горели факелы, пылал огонь в очагах. Избавленные от порабощения, люди и по ночам не спали: старайся, трудись. Не знало сна и войско Бабека. Учения шли днем и ночью, возводились оборонительные укрепления. Двери всех атешгяхов были распахнуты. Строились и новые храмы. В атешгяхах тоже не гасли огни. На собранные пожертвования закупалось оружие. Над крепостями пламенели алые знамена Бабека.
Бабек денно и нощно пребывал в заботах и хлопотах. Он создавал мощное войско, учил людей военному делу. Иначе нельзя было бы выступить против халифа!
Халиф Мамун стягивал войска к Хаштадсару. Бабек знал об этом. Из Тавриза, Нахичевани, Гянджи, Барды и Дербента в Базз шли и шли добровольцы: "Мы с тобой, Бабек!" Бабек сзывал в Базз всех начальников крепостей, всех городских голов. Он очень нуждался в помощи. Вот уже в течение нескольких недель в Базз прибывали посланцы уездов, областей и краев. Посланцы Табари-стана, Дейлема, Ширвана, Арана и Албании обещали Бабеку большое количество всадников. На его стороне был и византийский император. Однако Византия была далеко. Неоднократно приходили в Базз и представители армян, дескать, и мы на твоей стороне!:
Бабек более всего опирался на крестьян и местных феодалов. Верблюжьи караваны Шибла были в распоряжении Бабека и доставляли в Базз оружие и продовольствие из Барды и Тавриза, Тавризец Мухаммед ибн Равваз стал правой рукой Бабека. Большинство феодалов желало гибели халифа Мамуна, ибо его сборщики налогов разоряли их.
Посланцев и гостей, направляющихся в Базз, люди Бабека обычно встречали в небольшом помещении, предназначенном для гонцов, находившемся ниже крепости, у подножья скал. Отсюда подняться в Базз можно было только пешком.
Вершина Базза не знала туч с тех пор, как солнце вошло в созвездие Льва. Развеялись туман и мгла. Небо было чистым, ясным, как зеркало. Говорили, что такие ясные, солнечные дни - большая редкость для Базза. Встречать гостей и провожать их в Базз Бабек поручил начальнику крепости Мухаммеду ибн Баису. Тот каждый раз недовольно ворчал, встречая гостей. Несмотря на кичливость и грубость, он был отважен. Это и нравилось Бабеку. Джавидан когда-то хотел прогнать Мухаммеда и поставить на его место Бабека, но потом отказался от своего намерения. И причина заключалась в том, что Бабек был более нужен в сражениях. Вот Мухаммеду и повезло. Снова прибыли посланцы, большинство их составляли начальники крепостей. Все они были приглашены в Базз шо указанию Бабека. Ранним утром Мухаммед обвешался оружием, опустил на лицо накидку и отправился в помещение для гонцов. Здесь он представился посланцам, прибывшим с соколами, и небрежно произнес:
- Я со времен Джавидана начальствую над крепостью Базз. Знаю здесь каждый камень. Бабек поручил мне встретить вас. Во-первых, не беспокойтесь за своих лошадей. Конюхи вовремя будут задавать им ячменя и соломы. Мой долг проводить вас в целости и сохранности до башни Бабека. Но у нас такое условие: идущим в Базз мы завязываем глаза у первых же железных ворот. Не обижайтесь. Вы сами начальники крепостей и знаете, что в каждой крепости свои порядки. У нас это правило установил Бабек. Не подумайте чего-либо худого, мы это делаем потому, что при подъеме наверх вы можете посмотреть вниз, голова может закружиться и вы свалитесь. Раньше много наших гостей приказало вам долго жить. В Базз ведет одна тропка. Местные жители называют ее "Текекечян", козья тропа значит, это очень узкая тропинка. По ней один человек и то с трудом поднимается. Будьте осторожны, ни в коем случае не отдаляйтесь друг от друга на тропе. Иначе может случиться беда. Прошлый раз византийский гонец сорвался с тропы, да так разбился, что мы и клочка его не отыскали.
Мухаммед говорил и посланцев брала оторопь. Взгляды всех остановились на Текекечяне. Действительно, тропа, ведущая в Базз, была страшновата.
Мухаммед после такой пространной речи пустился вперед, подобно горному козлу.
- Ну, пошли! Путник должен быть в пути.
Посланцы, держась друг за друга, двинулись вслед за ним. Куда вел их начальник крепости с накидкой на лице? Этот человек, здоровенный и неотесанный, с первого же взгляда не понравился посланцам.
Некоторые из посланцев спотыкались в пути, оступались. Хорошо, что начальник крепости предупредил. Никто не отпускал друг друга, все смотрели по сторонам. Базз привораживал. Три обученных сокола в небе словно бы забавлялись с голубем-письмоносцем. Соколы норовили вынудить голубя приземлиться в Баззе. Начальник крепости был почему-то в большом страхе. Ему было не по нутру, что в Баззе содержались такие ученые соколы. Он порывался выстрелить в них из лука и удержаться ему стоило большого труда. "Надо бы их перестрелять:- Нет, нельзя. Бабек догадается. Дозорные теперь из крепости следят за соколами. Ничего не остается, как набраться терпения".
Соколы с золотыми цепочками на палах и золотыми бубенцами на шеях, что сидели на плечах посланцев, завидев баззских собратьев встрепенулись и попытались взлететь. Посланцы еле удерживали ловчих птиц, чьи когти привыкли вонзаться в джейранят. Гости, поглядывая в небо, переговаривались:
- Ишь, какие соколы у Бабека. Равных им нет. Смотри, что вытворяют!
- А как же? Разве посыльные голуби халифа Мамуна могут пролетать над Баззом! Если птица прилетит в Базз, крылья уронит, если мул доберется - копыта потеряет.
- От кого письмо несет голубь, знать бы! И что в письме, проведать бы.
- Надо будет и нам по возвращении из Базза завести сторожевых соколов. А то что же? Посыльные голуби халифа будут над нами летать, а нам сидеть, сложа руки? Ну, нет!
Начальник крепости Мухаммед утратил спокойствие. Он не знал, подстрелить ему соколов, или нет. Дозорные - это куда ни шло, а что скажут гости? Наконец один из соколов закогтил голубя и ринулся к дозорной башне. А два других с клекотом взмыли еще выше. Дикие птицы, перепуганные тенями, падающими от соколов, попрятались в камнях и кустах. Соколы снова высматривали - не покажутся ли в небе голуби.