Бабек не отступал, несмотря на то, что халифское войско истребляло хуррамитов. Противник овладел складами военного снаряжения и продовольствия. Который день уже Бабековы воины сражались впроголодь...
Однажды после утреннего намаза вражеская конница, подняв черное знамя, перешла в стремительное наступление. Они подпалили последний оставшийся у Бабека склад съестных припасов и военного снаряжения. Снова все утонуло в дыму. Военный совет предложил Бабеку отступить. Бабек, несмотря на поражение, продолжал упорствовать:
- Если мы взялись за рукоять меча, нельзя вкладывать меч в ножны! Будем биться до последнего вздоха!
Конница Исхака окружила ставку Бабека. Бабек порывался вскочить на Гарагашгу и ринуться на врагов, но телохранители не спускали с него глаз. Военный совет велел им держать Бабека в постоянном кольце. Но Бабек не вытерпел. Казалось, из его гневных глаз брызнет пламя и испепелит врагов. Неимоверную силу Бабек ощутил в своих руках, ставших стальными в постоянных битвах. Ему казалось, что он в одиночку способен истребить все войско халифа. Бабек вдруг выхватил меч, поднял его над головой и призвал свое пеоедовое войско к новому бою:
- Игиды, настал час мужества и чести, будем биться до последнего вздоха! За мной!
Загремели трубы, загрохотали барабаны, всколыхнулись багряные стяги. Хуррамиты с обнаженными мечами обратили лица к солнцу:
- Великий Ормузд, дай силы!
- О пророк Ширвин, помоги!
Бабекова конница яростно врезалась во вражескую. Рубились несколько часов. Бабек прорвал окружение и множество всадников халифа Мотасима сбросил в реку Машанруд. Но решение военного совета оставалось в силе. Телохранители, взяв Бабека в кольцо, принудили его покинуть поле боя.
После полуденного намаза бой прервался. Халифские воины, отойдя к своим шатрам, оплакивали павших, причитали над ними и вновь просили помощи у аллаха и пророка. А хуррамиты в своем стане играли на тамбурах и свирелях, пили вино и пели.
XXXIX
ПОСЛЕ ХАМАДАНСКОЙ ТРАГЕДИИ
У того, кто защищает родину, силы неиссякаемы.
Вот уже который день "золотые" и "серебряные" люди в халифском дворце Самиры предавались кайфу. Новый город принес счастье Мотасиму. Войско багдадского градоправителя Исхака ибн Ибрагима нанесло поражение народному ополчению Бабека Хуррамита. Весь халифат облетела эта новость. Халиф Мотасим добросовестно исполняет замыслы своего покойного брата Мамуна. Он снова поднимает до небес славу дамасского клинка. И друзья, и враги одобряли халифа Мотасима. Льстивые придворные поэты, норовя превзойти друг друга, ночей не спали, строчили хвалебные оды халифу.
Воодушевленный победой Мотасим, подобно своему отцу, халифу Гаруну, проявлял неимоверную щедрость. "Покойный родитель мой говорил: "Государь, не проявляющий щедрости, не может пользоваться уважением подданных. Рука властителя не должна быть скудной". Халиф распахнул ворота сокровищницы. Пригоршнями раздавал он золото одописцам и певцам, дерущим горло в честь него. Многие называли его "хатамом".
Халиф старался не обойти вниманием и рабов, служивших при дворе. "Я - раб моих рабов, а они - мои рабы. Пусть и рабы обзаведутся жильем и семьями. Пусть и они поживут по-человечески", - сказал он.
Несколько тысяч рабов халиф Мотасим в честь Хамаданско& победы отпустил на волю. Многие из них обзавелись домами в Са-мире.
Халиф часто напоминал придворным, дескать, коран гласит, что обижать рабов - грешно, они - самые преданные друзья своих господ.
Хорошее отношение к рабам, в особенности к тюркам, тоже было хитростью Мотасима. Эта мера преследовала цель поддержать готовность находившихся под властью государства "железных" людей к будущим преступлениям.
Мотасим денно и нощно искал способы погубить Бабека Хуррамита. После Хамаданской победы халиф разошелся пуще прежнего. И в войске халифа, не однажды битом прежде Бабеком, поднялся боевой дух и зародилась вера в окончательную победу. Ратник халифа, чьи клинки еще не остыли после жаркого сражения, требовали новой крови, нового наступления. Но их желание не осуществилось. Тайные вести из Византии, полученные Мотасимом, ужаснули его. Халиф поспешно отозвал Исхака ибн Ибрагима из Хамадана и освободил его от войска. "Ступай в Багдад. Будешь градоправителем. В городе скова смута". О причинах этого многие в халифате не догадывались, но придворным все было ясно...
После Хамаданской трагедии часть уцелевших воинов Бабека ушла в Византию, а часть отступила на Мугань. Бабек, несмотря на кручину, чувствовал себя в родных местах более сильным, более деятельным, более стойким. Бабек размышлял: "Мне надо собрать силы для будущих битв. Иранских феодалов я испытал. И на улучей141 больше не полагаюсь. Они теперь не поверят, что я оправлюсь после случившегося и смогу сражаться с войском халифа Мотасима, одержавшим победу. Но напрасно улучи думают так. Я - Бабек, я никогда не примирюсь с тем, чтобы иноземцы поработили моих соплеменников. Лучше прожить один день свободным, чем сорок лет - рабом!"
Подавленность еще не покинула Бабекова войска. Некоторые не знали, оставаться ли им в ополчении, или возвратиться в свои села. Насколько прославился Бабек в халифате после Хаштадсарской битвы, настолько его слава померкла после Хамаданского сражения. Противник распускал слухи, что Бабек вместе со своим войском бежал в Византию. Но Бабек никогда не покинул бы родину. В родных краях он готовился к предстоящим сражениям. Большинство его воинов верило, что их предводитель снова будет побеждать.
Враг не дремал. Бабека ожидали еще более тяжелые удары. В Самире поговаривали, что халиф так поспешно отозвал Исхака ибн Ибрагима из Хамадана неспроста. Халиф намерен назначить верховным главноначальствующим Афшина, обретшего беспримерную славу. С Бабеком мог справиться только Афшин. Говорили, что этого просил у брата халиф Мамун в своем завещании. Вероятность назначения Афшина верховным военачальником халифата привела в крайнее смятение багдадского градоправителя Исхака и нового наместника в Хорасане, сына Тахира - Абдуллу. Они состояли в родстве. Они знали, если Афшин одолеет Бабека, халиф, как и обещал, назначит его правителем Хорасана. Отцом Абдуллы был тот самый Тахир, что обезглавил халифа Амина и возвел на трон Мамуна. Тахиридам тяжко было сознавать, что после смерти Тахира на место его сына Абдуллы зарится чужак. Дворец это дворец, будь он в Багдаде, или Самире. Где двор, там и распри, там и грызня. И во дворце халифа Мотасима завязалась неописуемая свара. Таких хитросплетений не случалось в Золотом дворце даже при Гаруне.
Во времена халифа Гаруна иранская знать при дворе объединилась. Все неукоснительно подчинялись главному визирю Гаджи Джафару. Никто не смел ослушаться Бармакидов. Теперь же дело обстояло иначе. Придворные иранцы терзали друг друга, как волки. Прежнее единство нарушилось и обернулось враждой. Одни стояли за Афшина и его братьев, другие выступали на стороне Абдуллы и его родича - Исхака.
Большой Буга сколотил вокруг себя тюрок и кинулся в водоворот событий. Он целил на место Афшина. Снова, как и во времена халифа Гаруна, высокопоставленные царедворцы носили при себе алмазную пыль и яд.
Дворцовые распри были на руку Мотасиму: "Разделяй и властвуй! Посей неприязнь и укрепи свой престол".
Если раньше халиф Мотасим считал единственным средством достижения своих целей меч, то теперь он больше надеялся на изворотливость. И коварство. Он втянулся в игру и повел ее хитроумней своего брата - халифа Мамуна.
Халиф Мотасим опасался византийцев. Скрытно он передвинул часть войск из Азербайджана к рубежам Византии. Но борьбу с Бабеком продолжал, чтобы окончательно обессилеть хуррамитов и ввести в заблуждение императора Феофила. Полководца Абу Сайд Мухаммеда халиф обязал восстанавливать здания, замки, укрепления и мосты, разрушенные во время Хамаданской битвы, и вести военные действия против Бабека.
Абу Сайд Мухаммед не устоял перед разгневанным Бабеком. Войско Бабека нанесло его войску три поражения подряд. Снова слава Бабека начала распространяться по халифату, снова выросло число сторонников Бабека. Снова усилилась вера в него, его вновь почитали. И улучи, зависимые крестьяне, добровольно оказывали помощь Бабеку. Радовался успехам Бабека и византийский император Феофил.