Я посмотрела вниз.
— Нет. Я не могу носить его с этим топом.
— Тогда смени топ и надень лифчик.
— Опять… слишком много родительских разговоров. Мне не нужно, чтобы ты меня одевал.
— А мне не нужно, чтобы мой перевозбужденный брат видел твои соски.
Снова посмотрев вниз, я покачала головой.
— Это темный топ. Ты не можешь их увидеть, он не просвечивает.
— Я вижу их очертания… Я вижу, что они возбуждены.
Я медленно провела по ним подушечками пальцев, вдавливая соски так, чтобы он их больше не видел.
— Просто… прекрати, блядь… — Он ущипнул себя за переносицу.
— Я затолкала их внутрь.
— Господи… ты просто ходячий мокрый сон. Просто перестань себя трогать. — Он поправил джинсы.
И тут же мои соски снова выскочили наружу. Ему понадобилось всего две секунды, чтобы заметить это.
— Я убью Рори за то, что она оставила тебя со мной. — Он сделал шаг вперед и схватил меня за волосы, сжимая их в своей руке и заставляя мою голову отклониться в сторону, пока он сосал и лизал мою шею.
— Фишер… — Я вцепилась когтями в его бицепс, чтобы успокоиться. Он не целовал мои красные губы и не размазывал помаду. Я отдала ему должное, но он, казалось, все еще балансировал на грани контроля, когда его вторая рука скользнула вверх под переднюю часть моего топа.
Я задохнулась, когда его грубая рука коснулась моей обнаженной груди. Он застонал, обводя большим пальцем мой сосок.
— Боже мой, Боже мой… — Я опомнилась, осознав, что использовала имя Господа всуе.
Его рука переместилась на другую грудь, подвергнув ее такому же мучительному воздействию.
— Мы… должны… — Я не могла перевести дыхание, чтобы закончить предложение. Я понимала, что нам надо остановиться, но мои слова никак не хотели слетать с языка.
Он развернул меня так, что я ударилась спиной о дверь, отпустил мои волосы и поднял меня, обхватив одной рукой мои ноги, которые обернулись вокруг его талии, а другой рукой задрал мой топ до шеи.
— Ах! О… о… боже! — Я потеряла всякую способность цензурировать свои слова, когда он накрыл ртом мою грудь, без устали посасывая и покусывая ее.
И тут… раздался звонок в дверь.
Я замерла. Фишер уперся лбом между моих обнаженных грудей, дыша чуть тяжелее, чем обычно. Его руки опустились к моим ногам, но он не отстранил меня от двери.
— Черт…
В дверь снова позвонили.
Он поставил меня на ноги, топ упал на место. Я потрясенно смотрела на него. Что только что произошло?
— Секунду, — крикнул он достаточно громко, чтобы Энджи (как я предполагала) услышала его и перестала звонить в дверь. Он выглядел… расстроенным?
— Я… я… пойду надену лифчик и другой топ, — тихо сказала я. Мне также нужно было переодеться в сухие трусики, но я не думала, что ему нужно об этом знать.
Фишер ничего не сказал, только закусил губу и медленно кивнул. Он также не отошел от меня, и мне пришлось неловко протиснуться мимо него, подхватить с пола свой клатч и побежать к двери в подвал.
Надев лифчик и скучную майку, я взбежала обратно по лестнице и остановилась. Я подумала, не покажется ли это странным… что я выхожу на главном этаже? Поэтому я решила обойти дом сбоку.
Женщина с вьющимися иссиня-черными волосами до плеч и хорошо очерченным телом повернулась ко мне и улыбнулась. Она была не так высока, как я, но по всем остальным параметрам превосходила меня. Если несколькими минутами ранее я выиграла битву, то, вернувшись из города, я была уверена, что проиграю войну с Энджи.
— Энджи, это Риз Кэпшоу. Риз, это Энджи Флинн.
— Очень приятно познакомиться. Симпатичная футболка. — Она кивнула на мою футболку «Жизнь прекрасна» с огромным подсолнухом на передней части.
Симпатичный. Я была симпатичной.
Она была на высоте в красном платье и на каблуках.
Стараясь не сдуться окончательно, я порылась в своих эмоциях в поисках дружелюбного выражения и прикрепила его к своему лицу.
— Спасибо. Мне тоже приятно с тобой познакомиться. Семья Фишера так много замечательного о тебе рассказывала.
Фишер смотрел на меня с нескольких футов позади нее, слегка прищурив глаза, как будто он был недоволен тем, что я это сказала.
Энджи повернулась, чтобы посмотреть на него.
— О… твоя семья самая лучшая. После всех этих лет они и мне стали самой настоящей семьей.
Фишер приподнял брови, губы скривились в неохотной улыбке, и он кивнул ей.
— Ну что ж, поехали. Ты можешь вести машину, детка. — Она бросила Фишеру ключи. — Я не знаю, куда мы едем.
Детка…
Я проскользнула на заднее сиденье за креслом Фишера, когда Энджи забралась на пассажирское сиденье белого компактного внедорожника.