Я подняла на нее глаза.
— Почему ты так говоришь?
— Просто потому что.
Фишер прочистил горло.
— Время вышло, Хейли. Хорошего вечера.
— Ты меня выгоняешь? Я чувствую себя, как отосланная собака в изгнание. Ты прогоняешь меня отсюда, чтобы дать Риз несколько убогих советов по поводу свиданий, потому что Рори заставила тебя чувствовать себя защитником ее ребенка?
— Да. Уходи, чтобы я мог дать ей какой-нибудь отстойный совет. — Фишер закрыл папку и бросил ее на стол рядом с кипой моих бумаг.
— Не слушай его, Риз. Позвони мне позже. — Хейли повесила сумочку на плечо.
Я кивнула, натянуто улыбнувшись.
После того как за ней закрылась дверь, Фишер с помощью своей ноги повернул мой стул так, чтобы я оказалась лицом к нему.
— С кем у тебя свидание?
— Ни с кем. — Я целых две секунды смотрела на него, прежде чем отвести взгляд в сторону.
— Тогда почему ты говоришь об этом с Хейли?
— Не твое дело.
— Это я тот парень?
— Нет никакого парня.
— Тем не менее, ты говоришь с Хейли о парне.
— О, боже! — Я вскочила на ноги и оттолкнула кресло, которое отлетело на полтора метра назад, ударившись о стол Хейли. — Я не спрашивала ее о свиданиях. Я спрашивала ее о сексе. Вот. Ты доволен?
— Почему бы не спросить об этом меня?
С недоверчивым смешком я покачала головой.
— Извини. О чем я думала? Я уверена, что ты прекрасно знаешь, каково это — иметь член во влагалище. Больно ли это в первый раз?
Фишер прекрасно умел скрывать свою реакцию на происходящее, но я его раскусила. Я заметила, как его адамово яблоко вздрогнуло от тяжелого глотания. Он не ожидал такого вопроса. Еще месяц назад, я бы не смогла говорить с ним о таком.
— Я не говорю…
— Ты. Слишком. Высокого. Мнения. О себе! — Я прервала его, расправив плечи и уперев кулаки в бедра. — Ты так много о себе думаешь. С чего ты взял, что я говорю о тебе? Между нами все кончено. Помнишь? И тебе не нужна была моя девственность. Это было слишком неудобно для тебя. Так что перестань думать, что ты Солнце, вокруг которого крутится Земля.
Он сузил глаза.
— Да кто тебя так разозлил?
ОН!
Жизнь.
Мой отец умер.
Моя мама пропустила мои школьные годы.
Церковная школа.
Плащ вины, который я ношу из-за принципов, которые в меня вложила школа.
Бог.
Да, я злилась на Бога, потому что не понимала, какой Бог мог наделить меня столькими эмоциями, желаниями и количеством неконтролируемых чувств, а потом сказать, что я должна подавлять их, пока не выйду замуж.
А что, если я еще не хочу замуж? Разве «хорошие» христиане женятся только для того, чтобы секс перестал быть грехом?
Фишер ничего не мог сказать, чтобы заставить меня почувствовать себя менее взволнованной. Его молчание свидетельствовало о его зрелости, и я понимала это, но в то же время это приводило меня в ярость. Я хотела, чтобы он хотя бы попытался привести аргументы в свою пользу.
— Почему я? И я не хочу сказать, что у меня нет чувства собственного достоинства. Дело не в этом. Я не уродлива. Не глупа. Я веселая. У меня есть приличный список качеств. Но ты тоже не уродлив. Или глуп. И ты можешь быть веселым. Но ты также на десять лет старше меня. И у тебя столько возможностей. Я просто не понимаю. Я была игрой? Игрушкой? Тебе было скучно? Я знаю, что уже спрашивала тебя об этом, но я просто не понимаю. Зачем вступать в отношения с восемнадцатилетней девушкой, которая еще не определилась в жизни, не умеет пить и девственница. Я просто не понимаю.
Он позволил моим словам улечься, рассеяться и исчезнуть, сменившись тишиной.
— Что тебе понравилось в горах?
Я пожала плечами.
— Что мне понравилось? Воздух. Спокойствие. Простор. Просто… я не знаю. Когда мы остановились на той смотровой площадке, мне просто понравилось то, что я почувствовала. Там. В тот самый момент. Это трудно описать.
— Потому что ты не можешь.
— Может быть. — Я пыталась подобрать нужные слова, но они не находились.
— Ну, я тоже не могу.
— Это… — Я покачала головой. — Это все равно не имеет смысла.
— Для кого? То, что ты чувствуешь по отношению к… ко всему — людям, местам, вещам, событиям, хорошим временам, трагедиям, прошлому, будущему — это должно иметь смысл только для тебя. В этой жизни мы никому ничего не должны. Никаких объяснений. Чувства — это самая личная часть нашей сущности. Ты отвечаешь за свои чувства не больше, чем за количество потребляемого кислорода. Думай за себя. И никогда не позволяй никому говорить тебе, что ты должна чувствовать.