Игги мгновенно ополовинил ее и произнес:
— Об этом Йетсе я чего-то слышал. Не шибко много, но зато я, кажется, знаю, кто мог бы вам рассказать больше. Дайте мне подумать минутку. — Он отхлебнул пиво. — Сколько будет стоить, если я чего-нибудь надумаю?
— Пятерку.
— Может, десятку?
— Пятерку, Игги. Выкладывай все или сливай обратно бесплатное пиво.
— Скотт, десятка — это не деньги. Тот, которого я знаю, заломит с тебя не меньше сотняги. Так он мне сам сказал.
Я чуть не рухнул с табурета.
— Он что, собирается в путешествие по Европе? За такие деньжищи он сам мог укокошить Йетса.
— Не... Ну, соглашайся, Скотт, хорошо?
Я кивнул, сдаваясь.
— Трехглазый. Ты ведь его знаешь?
— Я его знаю.
Конечно, мне был известен этот тип средних лет с одним работающим и вторым стеклянным глазом. Я никогда не мог понять, как такое состояние зрительного аппарата могло превратить его в Трехглазого. Он был хилый, тощий, как веретено, бледный и слабый. Всегда казалось, что он только что вышел из донорского пункта, и белые халаты забыли перекрыть ему поток крови из вены. Несколько раз у него заводились хорошие деньги, иногда очень хорошие, но кончал Трехглазый неизменно, с пустыми карманами перед пустой бутылкой.
— Обычно он болтается между Третьей и Мэйн? — спросил я.
— Уже нет. Перестал. Что-то нагнало на него страху, поэтому он снял комнату. Я его смогу найти и привести сюда. За две десятки. Как, Скотт, согласен?
— Чего он боится?
— Не знаю точно. Ходят всякие слухи и о Пупелле, о каком-то вымогательстве. Трехглазый стоит где-то у истоков этих разговоров. Может, он тебе расскажет. Уж что-то он знает, это точно. Соглашайся, Скотт.
Я вздохнул. Не зря этот Игги считался мошенником. Он начал с того, что запросил пятерку, дал понять, что Трехглазый обойдется мне в сотню, и вытянул у меня двадцатку.
— Ну ладно. Получай.
Я протянул ему две десятки, и он соскочил с табурета.
— Займет некоторое время, — сказал он. — Надо туда добраться. Как насчет оплаты за такси?
— Катись, Игги.
— Ну ладно. Встретимся здесь, скажем, в шесть.
— В шесть.
Наконец он ушел. Я прикончил пиво, обдумывая дальнейшие действия.
«Афродита» находилась всего в трех кварталах отсюда, и я решил продолжить свой пеший маршрут. Как же звали эту девушку, которой так восхищался любитель развлечений Карлос? Можно было не напрягать память.
Афишами с ее именем были облеплены все стены здания клуба: «Хуанита», «Хуанита и Кубанерос». Хуанита поющая, танцующая, развлекающая. Все слова — и ни одной фотографии.
Клуб «Афродита» расположился в подвале на Шестой улице. Несколько бетонных ступеней вели вниз к двустворчатым деревянным дверям. Двери оказались закрыты, и мне пришлось барабанить кулаком по одной из половинок. Изнутри до меня доносились неразборчивые голоса, но двери оставались запертыми. Пришлось пару раз трахнуть по ним ногой. Голоса смолкли, послышался топот и скрип отодвинутой металлической задвижки. Мужчина в белой куртке, вероятно бармен, приоткрыл одну створку и сквозь щель посмотрел на меня.
— Слушаю!
— Клуб открыт?
— Нет.
Он попытался захлопнуть дверь и прищемил мой ботинок.
— Нога, — сказал он, — уберите ногу!
— Мне надо переговорить с вами, приятель.
— Нога, уберите...
Его прервал низкий голос, донесшийся из глубины помещения.
— В чем проблема, Джо?
— Здесь какая-то здоровая обезьяна сунула лапу в дверь. Хочет вроде бы поговорить.
Низкий голос произнес:
— Спроси, кто он?
— Кто он? Я хочу спросить, кто вы?
— Шелл Скотт.
Он передал информацию. Воцарилась тишина, прерванная оживленным разговором, содержание я не мог уловить. Почти через минуту последовало:
— Впусти его, Джо.
Глава 8
Джо кивнул головой, отступил назад и широко распахнул дверь.
— Вы слышали, что было сказано? — спросил он.
«Афродита» породила у меня весьма странное ощущение. Хотя мне не доводилось здесь бывать раньше, я почувствовал, что нахожусь далеко не в восторге от заведения. Но все же мне пришлось войти. В помещении царила темнота или, по крайней мере, так казалось после слепящего солнца на Шестой улице. Когда глаза свыклись с полумраком, я почти пожалел, что здесь не стоит полная тьма. Я увидел, что напоролся на двух самых опасных типов городского преступного мира. Этих двоих я знал, двое других, неизвестных мне, выглядели тоже по меньшей мере зловеще. С ними была женщина, которую я видел с некоторыми рэкетирами. Все пятеро сидели за столом чуть слева от меня.