— Позовите полицию, Джо, — приказал я.
Мое внимание привлекли булькающие звуки, доносившиеся из бывшего птичьего обиталища. Как будто кто-то прополаскивал горло. Я подошел и заглянул внутрь. Страйк лежал на спине, весь залитый кровью. Лицо было в кровавых пятнах, большой клок срезанной кожи болтался на шее.
Он дышал, и на губах плясали маленькие розовые пузыри.
Джо что-то говорил в телефонную трубку. Бэби сидела за столом, потягивая какое-то зеленое пойло.
— Ну и влипли же вы, мистер. Теперь берегитесь, — заметила она.
Если бы шея и бок болели не так сильно, я бы расхохотался.
— А разве сейчас не надо было беречься?
— Это ничто по сравнению с тем, что вам предстоит.
— Возможно, ты и права. Объясни подробнее, Бэби.
Однако сегодня Бэби не желала объяснять что-либо. Вдобавок она уже изрядно надралась. Она лишь сказала, что сидела с друзьями за послеполуденным коктейлем и толковала о былом. Ее друзья — крутые парни, и у них много еще более крутых корешей, которым все это не может понравиться. Я вспомнил предположение Карлоса о том, что Йетс, возможно, «вошел в конфликт» с некоторыми клиентами «Афродиты». Кажется, теперь они будут иметь зуб и против меня.
Я уселся так, чтобы видеть бар, Бэби находилась слева от меня. Джо повесил трубку и стоял по стойке смирно, не глядя в нашу сторону. Бэби-сиська была крупной девицей, с щедрыми формами, которые когда-то приносили ей до тысячи зеленых в неделю в «Нью-Фолли» или в других увеселительных точках. Наверное, ей было лишь чуть за двадцать пять, однако лицо и особенно глаза казались много старше.
Бэби мычала «Сан-Луи-блюз». Она так глубоко опускалась в сосуд с зеленым содержимым, что постоянно теряла мелодию, но я припомнил, что «Сан-Луи» всегда был хитом, вершиной ее творчества. Мне довелось видеть ее однажды в «Нью-Фолли», она скользила по сцене в лучах прожекторов практически обнаженная под трогательную, хватающую за душу мелодию «Сан-Луи», доносящуюся из оркестровой ямы. Бэби-киска была хороша, публика ревела от восторга. Возможно, сейчас она вспоминает дни своей славы и не хочет говорить со мной...
Я услышал звук сирены, вышел из-за стола и бросил еще один взгляд на Страйка. Кровотечение не кончилось, но он все еще дышал. Фу лежал рядом со стойкой, скреб пятками по полу. Мимо моей головы пролетела птичка. Сирена смолкла у входа, и на цементных ступенях послышался топот тяжелых ног. Я подошел к двери, открыл щеколду и впустил посетителей.
Первым ворвался сержант Нат Ховинг. Как только я открыл дверь, навстречу ему на улицу с воплем вылетел какаду. Нат выхватил револьвер и заорал громче, чем несчастная птица.
Узнав меня, он спросил:
— Господи, Скотт! Что здесь происходит?
Позади него топталось еще несколько полицейских. Я просветил их и, указав на Страйка, сказал:
— А этому понадобится пластырь. Здесь была еще крошка по кличке Малыш. По-видимому, убрался через черный ход. Ты его знаешь?
— Я знаю, что уголовник по кличке Малыш болтается частенько в спортивном зале Фленинга. Не знал, что он якшается с этой шайкой. Из-за чего началось это кровавое побоище?
— Начали они, но не удосужились объяснить причину. Я интересовался Полом Йетсом. — Нат кивнул. — На кого работают эти придурки? — спросил я.
Нат покачал головой.
— Думаю, в основном на себя. Проверим в городе. Прежде всего расспросим их самих.
Через десять минут доктор уже работал в аллее павших героев. Джо клялся, что он ничего ни о ком не знает и только подает напитки. Полиция всех забрала с собой, включая Бэби. Я сказал Нату, что заскочу попозже, поговорю с Сэмсоном и подпишу жалобу. Когда мы уходили, Джо смотрел в потолок, а птички расселись по всему залу. Какаду исчез навсегда.
* * *Было шесть с четвертью, когда я вернулся в пивную, где должно было состояться свидание с Трехглазым. Игги отсутствовал, и я обратился к бармену:
— Вы знаете Трехглазого? — Он утвердительно кивнул. — У меня с ним предполагалась встреча.
— Вы Скотт?
— Да.
Бармен внимательно оглядел меня.
— Там, за буквой. Крайне нервический тип.
Я прошел в мужской туалет. Он казался пустым, но когда я позвал: «Трехглазый», дверца одной из кабинок заскрипела и оттуда высунулась голова. Мне показалось, что его физиономия была худее и бескровнее, чем обычно. Действующий глаз смотрел мне в лицо, а другой целил куда-то в середину груди.
— Куда вы запропастились, Господи? — Он вышел из кабинки. — Деньги с вами?
— Да. Но я не уверен, стоит ли это сотенной?