— Не знаю. Я же сказал, что выпил порцию пива. Две порции.
— Десятка твоя, где ты сейчас?
— "У Джерри".
— Через пять минут буду. — Я повесил трубку.
Прошло почти пять минут, прежде чем я сумел выйти из конторы, потому что я присел, чтобы подумать над сообщением Папы. Пара фактов слилась в единое целое в моем мозгу. 17 июня было одной из дат, зафиксированных мною в Калифорнийском банке. Сегодня 2 июля. Я отсчитал два дня назад ко времени, когда миссис Редстоун наняла меня, и добавил еще две недели. Это привело меня к 16 июня. 16-го был выходной — все сходилось. Дата показалась еще чем-то знакомой. Я поднял трубку и набрал номер Редстоунов. Через минуту мне ответила Лорел.
— Это Шелл. У тебя все в порядке?
— Хэлло, Шелл. Самое скверное позади. Теперь я верю в случившееся. — Она помолчала несколько мгновений. — Мы с мамой не были по-настоящему близки в этом году. Но... мы были ближе друг другу, чем я полагала. Странно, не правда ли? Наверное, я вернусь в Фэйрвью, Шелл. Я не могу в одиночестве оставаться в этом доме.
— Не отправляйся в Фэйрвью без меня, хорошо?
— Но почему, Шелл?
— Так будет безопаснее. Подожди, родная, мне надо тебя кое о чем спросить. Когда Вера и Эндон поженились?
— Шестнадцатого июня.
— Утром или же во второй половине дня?
— После полудня, в четыре часа.
Она что-то добавила, но я уже не слушал. Парочку сочетали шестнадцатого — банки к четырем уже закрылись...
— Если ты не хочешь, чтобы я ехала в лагерь, — продолжала Лорел, — разреши мне быть с тобой.
— Я был бы только рад, если бы не дела.
— Что ты собираешься делать?
— Прежде всего потолковать с парнем, который мне кое-что сообщил. Потом хочу порыться в досье одного детектива.
— Какого детектива?
— Йетса, Пола Йетса. Я тебя о нем спрашивал пару раз.
— Мне очень хочется быть с тобой, Шелл. Нельзя ли...
— Тебе это не доставит удовольствия. Я буду очень занят. Позже заеду за тобой.
— Но я не в силах быть здесь дольше. Это так угнетает. Мы могли бы встретиться...
— Послушай, я не знаю, что я найду и что придется делать. Как только я смогу, тотчас подъеду к тебе. Не отправляйся в Фэйрвью без меня.
Попрощавшись, я повесил трубку и направился к «Джерри». Папа так схватил десятку, словно это уже были двадцать порций бурбона, но ничего не смог добавить к сказанному ранее по телефону, кроме адреса того места, где остановился Трехглазый. Я покинул Папу и отправился в отель «Мэнор» — великолепное место для житья за доллар в сутки с туалетом в конце коридора.
Я припарковался за углом, вошел в здание и проследовал мимо заросшего бакенбардами старикашки-дежурного, дремавшего на рахитичном стуле. Интересно, подумал я, Трехглазый специально не сказал мне о займе, который сделал Пупелл, или забыл об этом факте? Может быть, Трехглазый узнал об этом уже после того, как я дал ему сотенную, которую он немедленно начал тратить в «Коко»? Тратить на выпивку, развязывающую язык. Я надеялся, что он сейчас дома и трезв.
Трехглазый ютился в двадцать седьмом номере, этажом выше. Номер размещался где-то в середине унылого темного коридора, где воняло гнилью и чем-то похуже. Я постучал, но не получил ответа. После звука ударов костяшек пальцев о деревянную дверь тишина в здании казалась еще более глухой. Весь отель, чудилось, вымер, лишь отдельные звуки с улицы достигали моего слуха.
Я направился было назад к дежурному, но передумал и решил вернуться к двери. Ручка повернулась, и дверь открылась. Очевидно, Трехглазый не затруднял себя возней с запорами. Видимо, он не столь нервничал и опасался за себя, как хотел показать. Я начал открывать дверь шире, она что-то толкнула с легким стуком. После стука послышался другой странный звук, происхождение которого я затруднялся вначале определить.
Мне показалось, что за дверью что-то покатилось. Это был звук шарика, катящегося по не покрытому ковром полу. Волосы зашевелились у меня на затылке. Холодная волна разлилась по спине. Вот катящийся предмет наткнулся на препятствие — стол, ножку стула, стену, отскочил и затих.
Еще до того, как я переступил через порог комнаты, я знал, что это было.
Это был глаз.
Глава 15
Я вошел в комнату и захлопнул за собой дверь. Глаз я увидел тут же — у противоположной стены. Белок сверкал в полумраке, искусственная радужка была почти полностью обращена к полу. Трехглазый привалился к стене в углу. Он валялся на спине, скорчившись, с разбитым лицом. Пустая глазница была похожа на дыру в черепе. Лицо его окровавлено и уже похолодело. С момента смерти прошло немало времени.