Андрей говорил себе не оборачиваться, твердил об этом, но всё же обернулся. И застал тошнотворную, ужасающую картину. Вид двух распластанных на земле людей, ещё подергивавшихся, возможно живых и стоявшего на их спинах монстра, в чьей пасти торчал кусок плоти. Взгляд зверя был обращён точно на Андрея. Он обещал ему схожую участь и весьма скоро.
Из-за пронзившего всё нутро ужаса, парень едва не запутался в собственных ногах, но смог удержаться и припустил прочь с ещё большей скоростью. Путь к спасению, его шанс, был уже совсем близок — ворота базы виднелись, будто двери в рай. И в то же время сколько медленно они приближались…
Краем зрения Андрей увидел громадную тень, настигшую ещё одного человека, справа послышался надсадный крик. А затем дыхание смерти раздалось за его собственной спиной. Чувства взвыли в унисон и Андрей сам, по собственной воле, рухнул на землю.
Сделал это оборотень как никогда вовремя. Мгновение, и над ним пронёсся громадный монстр. Зверь промахнулся, но не остался без жертвы. В шаге от него оказался один из надзирателей, испуганно вскрикнувший, стоило тому увидеть рядом с собой монстра. Он даже не попытался отмахнуться копьём, упал на задницу, глупо прикрываясь руками. И в итоге лишь продлил свою агонию. Сначала лапа пробила брюхо. Затем почти отсекла одну из рук, и наконец громадная челюсть сомкнулась на теле, обхватив ключицу и горло.
Впрочем, всего этого Андрей уже не видел. Воспользовавшись своим шансом, он бежал что есть сил, остановившись ровно один раз, когда рядом упал его собрат. Остатки разума и совести заставили задержаться, подать руку, а затем и устремиться дальше, уже в компании. Благо, за промедление не пришлось платить. Проклятые твари оказались заняты другими, позволив им двоим добежать до ворот. Которые они не стали пытаться затворить, сразу устремившись к дверям Базы. И не зря. Они едва успели протиснуться в закрывавшиеся створки. Пара мгновений, и их бы оставили снаружи.
— Что это значит? — Раздражённо спросил Андрей, оглядывая четверых находившихся здесь надсмотрщиков. — Какого хрена вы здесь? Помогите им!
Вооружённые, облачённые в доспехи воины переглянулись и в их глазах Андрей прочёл страх и гнев. Не на себя гнев, а на него.
В этот момент в створки заколотили чьи-то руки. Послышались голоса, знакомые, Андрей знал этих парней.
— Откройте ворота! — потребовал он и один из надзирателей дёрнулся, готовый исполнить этот почти приказ, но был остановлен взмахом руки. Старший надзиратель, тот самый, что недавно заступился за Андрея, сейчас отдал новый приказ. И вот он оборотню совсем не понравился.
— Ворота не откроют.
— Да какого хрена? Вы — стража. Вы, мать его, наши защитники. Но только шкуры свои спасаете, уроды. Да откройте же дверь!
Крикам Андрея вторили голоса за воротами. Несколько человек молили, просили, угрожали. Их крики просто сводили с ума. Однако стража оставалась на своих местах, даже не думая прикоснуться к запору. Другие счастливчики, кто успел добраться до Базы, также не спешили вмешиваться, стыдливо пряча глаза. Только Виталий, ещё один товарищ-оборотень, сжимал кулаки, возможно готовый вмешаться. Но и он молчал. Они все молчали, не желая рисковать собой ради тех, кому повезло меньше.
— Уроды! Да я сам! — произнёс Андрей, бросаясь к створкам. Руки легли на запор, но сдвинуть его оборотень не успел. Ему в спину пришёлся удар, затем ещё один, сбивший с ног. Рядом раздалась возня, крик Жени и Виталия, напарников. Те всё же не бросили друга, но устоять против четырёх вооружённых бойцов не смогли, и уже вскоре были сбиты с ног на пол. И на этом стражи не успокоились, обрушив удары на упавших. Им никто не думал мешать. А в это время голоса обречённых продолжали звучать за воротами. Впрочем, не долго. Прошла всего минута и крики сменили тональность. В них послышался чистый ужас, затем боль и агония. А после всё стихло и лишь шумное дыхание зверя продолжало звучать так, словно монстр готовится вцепиться в твою глотку.
— Суки, какие же суки, — шептал Андрей, чувствуя всепоглощающую ненависть.
Впрочем, как-то излить её на уродов-стражей он не мог. Всё тело болело, не было сил шевельнуться, и такое самочувствие должно было остаться с Андреем надолго. Никто не собирался его лечить, да и прощать свидетеля позора стражи также не думали. Уже вскоре оборотни очутились в камерах, расплачиваясь за свой порыв.