— А вот этого не надо! — воскликнул, перебив Дорогобудову.
— И почему, если не секрет? — встряла со своим вопросом Женька.
— Ага, прямо щас так и вижу, как она смотрит, как сплю в кровати с Май! — возмутился напрямую.
— А что такого, она красивая, Мария тоже. А то что у твоего «хвоста» грудь поменьше, так это скорее изюминка. Думаю, за это тебе и Светлана понравилась, — начала она рассуждать совсем не в ту сторону, что мне хотелось бы.
— Э-э-э, ты это харэ, завязывай. Мы тут не достоинства и недостатки всех девушек что рядом со мной так или иначе находятся, собрались здесь обсуждать, — постарался остановить дискуссию.
— Значит, как меня буквально на мясо порубить, это значит можно, а моих соперниц пообсуждать, так сразу нет, — начала она заводиться и даже вырвалась из объятий и подскочила на ноги.
Как оказалось, она была уже в сухой и будто только что отглаженной одежде и только я по-прежнему выглядел, как несчастный намоченный котик. Нет, понимать условность её взаимодействия с окружающим миром, это одно, а вот так сталкиваться с реальность, это другое. Придётся её вносить в категорию особых людей, раз как не закрывай глаза на такие моменты, она всё ровно обычным становиться не желает.
— Да дело не в этом! Как ты не поймёшь, что мне неудобно оказаться в ситуации, когда одна девушка видит другую, — попытался объяснить ей свою реакцию.
— Это плавать в резиновых сапогах неудобно, а если они обе знают, что почти со стопроцентной гарантией станут твоими жёнами, что тут неудобного-то? Да даже если это и не так. Возьмём твою Кими. Лада, скажи, они уже познакомились? — обратилась Женька резко к Дорогобудовой.
— Да, они даже подружились, — огорошила та меня ответом.
— И как, Мария знает, что Кими вовсе не равнодушна к Ивану? — тут же спросила она у неё.
А у меня уже глаз чуть не задёргался. Нет, какова наглость!
— Безусловно. Она и про Ярмилу рассказала и про то как та сменила гражданство и разгоревшийся от этого скандал, и даже пообещала её пригласить в ближайшее время. Мария была очень рада, — довольно рассказала Лада.
— Да как-то⁈ — воскликнул, вдруг осознав, что Машке про меня всё слили!
— Просто она хочет знать, как ты жил, чем дышал и почему так долго не мог её отыскать, несмотря на то что она старалась быть заметной, — ответила она.
— Ну… да будто пелена была перед глазами. Самому стыдно, ещё и вы. Слушай, давай уже перестанем об этом, а? — попросил её жалостливо.
— Так это Евгения хотела узнать и даже понятно зачем, чтобы тебе показать, что Мария, в отличие, от тебя приняла порядки приютившей страны, а ты упорствуешь и по-прежнему стесняешься, что интересен многим девушкам.
— Ладно-ладно, сам во всём виноват и никак не могу принять мир, таким какой он есть. Но ведь если бы не это, то, наверное, и десятой части всего, что начал, со вершил. Но у меня к тебе сегодня появился вопрос, очень интересный. Что это за такой рисунок на купальниках у девушек Академии, что делает их буквально плоскими, если смотреть хоть сколько-нибудь издали? Может тебе хоть что-то известно? — постарался перевести тему с обсуждения себя любимого, на нечто другое.
Глава 10
— Жень, да не было у меня ничего с Ярмилой! Да, твою… — почти простонал в конце отскакивая и разрывая дистанцию со своей соперницей очень удачно так пробившей мою защиту в бок.
Трепаться было надо меньше! До мастерства мне ещё как далеко. Я блин, не мой меч, который знания и умения впитывает, что губка воду.
— Хм, а вот это зря, — выдала она задумчиво, сначала остановившись и прихватив указательным и большим пальцем свой подбородок.
Ха! Красивый, между прочим. До этого, как-то на него не обращал внимания. Специально, что ли акцентировала на него внимание? И ладно. Не будь дураком, воспользовался этой небольшой паузой и постарался восстановиться. А может она растягивает удовольствие и хочет подольше меня избивать? От этой мысли стало как-то зябко. И только потом до меня дошли её слова.
— Это почему это⁈ — воскликнул сразу, удивлённый.
— И он ещё спрашивает⁈ — изумилась она моему вопросу.
Вот тут-то реально завис, пытаясь понять, что она такое имела ввиду обоими высказываниями, но получалось откровенно плохо, даже можно сказать, никак.