В целом, из-за всего этого, он казался каким-то безликим. Всё-таки человеческий глаз плохо воспринимает однотипные формы. Оно бы, наверное, и с цветом было бы так же, но деревья спасают своими кронами ситуацию и воображение дорисовывает вздымающиеся из леса рукотворные скалы. Возможно, немногие так воспринимают этот город, скорее всего глаз уже замылился и просто перестали обращать внимание на такие детали, но мы здесь впервой. Да, когда ты приехал с горной местности, их отсутствие удивляет и вполне себе радует глаз переменами. А когда со степи, то как раз их наличие становится фактором новизны. Вот и мы сейчас испытывали нечто подобное. Токио явно было иным, с какой стороны не посмотри, да и вообще горы… а здесь их нет.
— Подождите. Дарья, можно к вам так обращаться? — обратился к нашей провожатой, когда мы подошли к огороженному двору возле дома.
Как оказалось, в дом так просто не попасть, сначала через калитку и там пропускной режим.
— Нет, — резко ответила она.
— Извините, ошибочка вышла. Думал вы моложе, — отреагировал на это.
— Ты на что это намекаешь⁈ — неожиданно зло выдала она.
Надо же, я мнилось, что она будет вежливой и продолжать строить из себя гостеприимную хозяйку. Ан нет, ошибочка вышла.
— Так ты же сама сейчас сказала, что уже старушка, — тоже перешёл на «ты».
— Да ка ты посмел… — начала она было кричать, взлетая, между делом.
Вот только в этот момент меня опять накрыло, теперь уже как лекаря. По идее, никаких таких трёхмерных моделей всевозможных процессов, протекавших в её теле под бронекостюмом видеть не должен был. Не тот у меня уровень в таком искусстве. Только вот происходящему было абсолютно начхать на данный факт. И больше всего меня удивило, что ядро в ней было не розовым, а фиолетовым и взлетала она за счёт устройства в костюме, а не сама, но энергия туда шла именно из ядра, что сразу толкнуло на авантюру и совершенно необдуманные действия, а именно, взял и отрезал этот канал. Естественно она с лязгом и грохотом рухнула на землю, явно не ожидала такой подляны от судьбы и гравитации. А ведь ещё Исаак Ньютон заметил, что яблоки, гады такие, так и норовят упасть и что характерно, вниз и прямо точно в темечко, видимо, чтобы было больнее.
Дальше, эта груда металлолома, с рёвом попыталась встать, но есть сильные подозрения, что масса костюма вдруг резко выросла, или его питание и шло тем канальчиком, с которым поигрался. Но не суть, железяки загремели во второй раз, сложившись наземь всё также, в виде скульптуры авангардиста, то бишь, как кидали, так и валяется.
— Иван, ты что с ней сделал? — строго, словно учительница в школе, спросила Кими.
— О, ты уже очнулась? А бог его знает, но если целительское зрение не врёт…
— Оно у тебя есть⁈ — перебила она меня удивившись.
— В теории нет, а на практике… короче я её энерговод от ядра к какой-то ерунде в костюме разорвал и похоже отрубил лектричество… или что там и теперь она под его тяжестью даже встать не может, железа, видать, в нём много, — выдал своё видение ситуации.
— И что делать собираешься, подключать поди? — поинтересовалась она.
— Да, как бы не с руки. Пока тебя с нами не было, она даже на меня напасть собралась, предположительно. С уверенность не могу сказать, как оно должно выглядеть ни разу, как сама понимаешь не видел, но экстраполируя…
— Вань, хватил болтать и рассуждать. Проще будь, просто скажи, какие у нас тогда планы, опять не дала она мне договорить.
— Ну… меня тут одна идея посетила, вынут из ней ядро, высказал её вслух.
Их кучи истово, но всё равно не совсем членораздельно заорали. Видать, перспектива стать подопытной мышью если и прельщала, то как-то не очень.
— Ты её убил что ли⁈ — взметнулись удивлённо брови на лице Кими, сопроводив вопрос.
— Нет, конечно же. В том и цимес идеи, попробовать это сделать с ещё живой, вдруг не помрёт, — напрочь отверг смертоубивство.
— Вы что там, совсем с ума посходили? Помогите! Заорали из-под груды, в это раз вполне членораздельно, явно не желая мириться с неизбежным.
— Вань, может не надо? — неуверенно стала отговаривать и моя спутница.
— Да ты что! Представляешь, какой это будет вклад в науку⁈ Представляешь, как ей свезёт если всё-таки скончается, особенно если не сразу, а сначала помучается. Тогда её тело заспиртуют и и выставят в музее, как мученика науки, — проговорил как можно более вдохновенно.