Через десять минут безумного бега по тёмным переулкам, со спутанными волосами и разбитыми в кровь ногами, я наконец вынырнула на оживлённую улицу и поймала свободную машину.
— Загородное шоссе, к усадьбе Вороновых. Но остановитесь за километр до главных ворот, у старой мельницы, — выдохнула я водителю, сунув ему все наличные, что были в крошечной вечерней сумочке.
Он покосился на моё платье и босые ноги, но деньги сделали своё дело.
Дорога промелькнула в туманной дымке страха и адреналина. Я выпрыгнула из такси у темного силуэта заброшенной мельницы и бросилась в сторону чёрной стены парка. Я знала эту тропинку — присматривала её во время прогулок. Через дыру в старом заборе я проскользнула на территорию.
Особняк вдали светился лишь несколькими окнами. Кабинет Матвея, вероятно. Он уже знал. Он уже искал. У меня были минуты.
Старая оранжерея тонула во мраке, её стеклянные стены местами были разбиты, отражая звёздное небо. Я нашла восточную стену. Вентиляционный рычаг, покрытый ржавчиной, скрипел, но поддался. За ним оказалась съёмная стеклянная панель. Я залезла внутрь, в пространство, пахнущее сырой землёй, плесенью и забытьем.
«Третья снизу…» Я щупала в темноте, пока пальцы не наткнулись на неровность в кирпичной кладке. Камень поддался, выдвинувшись наружу. За ним была ниша. И в ней — небольшой, завёрнутый в промасленную кожу свёрток.
Я схватила его, сунула за лиф платья и уже собиралась вылезать, когда луч фонаря ударил в стеклянную стену оранжереи снаружи.
— Осматривайте территорию! Она не могла далеко уйти! — послышался голос одного из охранников.
Я затаила дыхание, прижавшись к холодной кирпичной стене. Лучи фонарей скользили по стеклу, выхватывая из мрака скелеты мёртвых растений. Они были в десяти шагах. Сердце готово было выпрыгнуть.
И вдруг, откуда ни возьмись, из-за деревьев выскочил тёмный силуэт. Кот? Лиса? Что-то громко зашуршало в кустах, и охранники развернулись, устремив лучи в ту сторону.
— Там! Держите!
Пока они бросились в погоню за призрачным шумом, я выскользнула из оранжереи и, пригнувшись, побежала обратно к забору. Свёрток жёг кожу. Я не думала, куда бежать дальше. Только прочь.
Перелезая через забор, я услышала гул подъезжающих к особняку машин. Сирены. Он поднял на ноги всех.
Я шла по тёмной дороге, дрожа от холода и шока, когда на обочине замерла старая «Волга». Пассажирская дверь открылась.
— Садись, — сказал из темноты знакомый хриплый голос. — Быстро.
Это был Арсений. За рулём. На нём был тёмный плащ, а в глазах горела лихорадочная решимость.
— Ты… как? — выдавила я, плюхаясь на сиденье.
— У меня тоже есть свои тропы и свои способы выскользнуть, когда весь дом на ушах, — он резко тронул с места, и машина рванула по проселочной дороге. — Дай сюда.
Я протянула ему свёрток. Он, не глядя, сунул его во внутренний карман.
— Он уже в ярости. Ищет тебя. Твоя сестра… он наверняка уже отдал приказ.
— Нет! — вырвался у меня стон.
— Ещё не поздно. У меня есть человек в клинике. Друг. Он уже переводит её в безопасное место, под другую фамилию. Пока это возможно. Но нам нужны настоящие доказательства, чтобы прижать Матвея. Чтобы он не мог просто всё купить и замять. То, что в свёртке… этого недостаточно. Это ключ. Но не оружие.
— Что же нам делать?
— Мы едем к нему. Не ждать, пока он найдёт нас. Играть на его поле. Но по нашим правилам, — его руки крепче сжали руль. — У тебя хватит на это духу, Анжелика? Или ты хочешь, чтобы я отвёз тебя на вокзал, и ты попробуешь скрыться одной?
Я посмотрела на свои окровавленные ноги, на дорогое платье, порванное о ветки. Я вспомнила глаза Алены, полные надежды. Вспомнила письмо Софии. Страх в глазах Арсения. И ледяную уверенность Матвея.
— Я с вами, — тихо, но чётко сказала я. — Что нужно делать?
Арсений на мгновение встретился со мной взглядом, и в его зелёных глазах мелькнуло что-то вроде уважения.
— Хорошо. Тогда слушай. У меня есть доступ к одному месту. К частному сейфу Матвея. Не в доме. Он не настолько глуп. Но он считает, что я слишком безумен, чтобы что-то понимать. Мы едем в его офис в городе. Ночью. Прямо сейчас.
— Это самоубийство! Там охрана, сигнализация!
— Охрана знает меня. Я — несчастный безумный брат хозяина, который иногда забредает туда в странном состоянии. Меня пропускают, чтобы не было скандала. А сигнализация… — он горько усмехнулся. — У Софии был талант не только к музыке. Она научила меня кое-чему. Например, как обходить старые системы безопасности, которые мой брат считает надёжными, потому что они дорогие. Он всегда недооценивал нас.