Машина летела по пустынной ночной трассе. В голове у меня стучало: «Это безумие. Это безумие». Но это было единственное оставшееся безумие, в котором был смысл.
— А что в свёртке? — спросила я.
— Координаты. И ключ. От банковской ячейки, которую София открыла на подставное лицо за месяц до исчезновения. Она что-то положила туда. Что-то, что боялась хранить близко. Она говорила, что это на крайний случай. На случай, если с ней что-то случится… из-за него.
Мы подъезжали к ночному городу, к тёмной стеклянной башне «Ворон Индастриз».
— Готовься, — сказал Арсений, гася фары. — Сейчас мы украдём у моего брата его главный козырь — уверенность. И если повезёт… мы вытащим на свет ту правду, которую он похоронил вместе с ней.
Он вышел из машины, и я последовала за ним, наступая на острый асфальт босыми ногами. Боль была ничто по сравнению с ледяной яростью, которая наконец вытеснила страх. Мы шли навстречу тени. Чтобы поймать её за горло.
Глава 10
Стеклянная башня «Ворон Индастриз» в ночи напоминала черный обелиск, утыканный редкими точками дежурного света. Арсений вёл меня не к парадному входу, а к неприметной служебной двери в глубине парковки. Его движения были резкими, но уверенными — призрак, знающий каждый камень своего склепа.
— Здесь, — он прошептал, приложив ладонь к панели с кодовым замком рядом с дверью. — Он меняет код раз в квартал. Но последние цифры — всегда день рождения Софии. Он ироничен в своей сентиментальности.
Он набрал цифры. Тихий щелчок. Дверь подалась. Внутри пахло холодным кондиционированным воздухом, чистящими средствами и властью. Освещение было приглушенным, в режиме «ночь».
— Камеры? — выдохнула я, чувствуя, как каждый нерв натянут как струна.
— Они записывают. Но сейчас в комнате охраны один человек, и он спит, — ответил Арсений, двигаясь вперёд по коридору, заваленному коробками. — Я добавил в его кофе лёгкое снотворное через вентиляцию кафе-автомата. У меня был доступ к планам вентиляции. София и я… мы изучали это здание, когда строили планы побега. Иронично, правда?
Мы подошли к лифтам. Арсений нажал кнопку вызова, и один из них, грузовой, бесшумно открылся. Внутри не было зеркал, только стальные стены.
— Его личный сейф на сороковом этаже. Но не в кабинете. В смежной комнате, за двойной стеной. Официально — архив особо ценных документов.
Лифт поплыл вверх. Тишина внутри была оглушительной. Я смотрела на отражение своего испуганного лица в полированной стали.
— Что мы ищем?
— Всё. Любые документы, связанные с Софией. С её исчезновением. Финансовые транши в те дни. Переписку с частными детективами или… другими специалистами. Он что-то скрывает. И он достаточно тщеславен, чтобы хранить доказательства своей изворотливости. Как трофеи.
Лифт остановился. Дверь открылась в тёмный холл, освещённый лишь аварийными светильниками. Кабинет Матвея был слева — огромные дубовые двери с бронзовой табличкой. Арсений повёл меня направо, к неприметной стене, обшитой темным деревом. Он нащупал скрытую пружину, и часть панели бесшумно отъехала, открывая современную стальную дверь с биометрическим сканером.
— Вот тут сложнее, — прошептал он, вынимая из кармана небольшой прибор и тонкую прозрачную плёнку. — Отпечаток. Я снял его с его любимой хрустальной пепельницы годы назад. На всякий случай.
Он приложил плёнку к сканеру. Загорелся зелёный свет. Затем цифровая клавиатура. Арсений ввёл длинный, сложный код.
— Это… что? — спросила я.
— Первые такты её последней сонаты, переведённые в цифры по старой нашей шифре, — ответил он, не отрывая глаз от панели. — Он ненавидел эту музыку. Думал, что я её выдумал. Идеальный пароль для его тайника.
Глухой щелчок. Стальная дверь отъехала в сторону.
Комната была небольшой, без окон. Внутри стоял не сейф, а целый массивный компьютерный сервер с мигающими огоньками и несколько старомодных, но внушительных сейфовых ящиков. Арсений подошёл к одному из них и вставил маленький ключ из свёртка, добытого в оранжерее. Ящик открылся.
Внутри лежали не папки с документами. Лежал старый планшет, несколько флеш-накопителей и толстая, потрёпанная тетрадь в кожаном переплёте.
Арсений схватил тетрадь, открыл её на первой странице. Его лицое исказилось гримасой боли. Это был дневник. Дневник Софии.