— Есть вариант, — произнес доктор, откладывая в сторону снимки и анализы. Голос у него был спокойный, усталый, каким говорят о погоде. Но в глазах, умных и печальных, промелькнуло что-то, от чего у меня сжалось сердце. Надежда? Или сожаление? — Новый протокол. Клинические испытания в Швейцарии показали обнадеживающие результаты именно при вашей форме миодистрофии. Он не излечивает, но… он может затормозить прогрессирование на годы. Десятилетия, возможно.
В воздухе повисло слово «но». Оно было таким тяжелым, что, казалось, вот-вот провалит пол.
— Но? — выдохнула я, хотя уже знала ответ. Мы с Алёной много читали.
— Но лечение экспериментальное. И платное. Очень платное. — Доктор Борис Ильич назвал сумму.
Комната на мгновение поплыла. Цифры в голове не складывались. Они не складывались с суммой на нашем счете, с моей стипендией, с ценами в магазине на углу. Они были из другой вселенной — вселенной частных самолетов, яхт и вилл на Лазурном берегу. Я почувствовала, как пальцы Алёны судорожно сжались вокруг моих. Она молчала. Она всегда молчала в такие моменты, будто боялась, что любой звук разобьет хрупкое стекло моей решимости.
— И… сколько у нас времени? Чтобы принять решение, собрать? — мой собственный голос показался мне чужым, плоским.
— Месяц. От силы два. Дальше… дальше процесс может стать необратимым в той степени, когда лечение уже не даст такого эффекта.
Мы вышли из больницы в серый, промозглый день. Дождь только что прекратился, оставив после себя лужи, в которых тускло отражалось небо. Я толкала коляску, стараясь объезжать малейшие неровности на асфальте. Мозг лихорадочно работал, перебирая варианты, как карты в колоде, где все карты были шестерками.
— Лик, — тихо сказала Алёна, не оборачиваясь. — Это… это просто нереально. Даже если яхту продать. Которой у нас нет.
— Не говори так, — отрезала я, и в голосе прозвучала металлическая нота, которая даже меня удивила. — Не «нереально». Просто дорого. А раз есть цена — значит, её можно собрать.
— Как? Рисуя портреты собак? — в её тоне не было злости, только горькая, усталая насмешка над абсурдом ситуации.
— Рисуя всё, что угодно! — я остановила коляску, присела перед ней, чтобы смотреть ей в глаза. Её серые, как мои, но более глубокие глаза смотрели на меня с такой беззащитной болью, что мне захотелось закричать. Но я улыбнулась. Самой солнечной, самой безумной улыбкой, на какую была способна. — Стены расписывать буду. Татуировки! Надгробия, в конце концов! Меняй образы, Алён. Мы не ищем причин сдаться. Мы ищем способы выиграть.
Дома мы молча съели на ужин разогретый суп. Потом Алёна, смертельно уставшая, уснула. А я села за стол, отодвинула скетчбук с недорисованным солнечным зайчиком и открыла ноутбук.
«Ищу работу. Художник. Готова на любые проекты».
«Срочно нужны деньги. Выполню любую творческую работу».
«Роспись стен, портреты, иллюстрации, дизайн. Опыт. Качество. Дешево».
Я разослала объявления везде, где только можно: на биржи фриланса, в местные паблики, в соцсети знакомых. Затем полезла в долгие часы поиска работы. Вакансии художника в рекламные агентства — нужен опыт работы от трех лет. Дизайнера интерьеров — нужно образование, которого у меня еще не было. Репетитора по рисованию для детей — оплата смешная, копеечная.
Часы пролетели незаметно. За окном давно стемнело. В желудке сосало от голода и стресса, но есть не хотелось. Я уткнулась лбом в прохладную поверхность стола. Отчаяние, холодное и липкое, подбиралось к горлу. Две тысячи здесь, пять там… Даже если сложить все эти крохи, до нужной суммы было как до Луны пешком.
На столе завибрировал телефон. Незнакомый номер. Сердце ёкнуло иррациональной надеждой. Я сглотнула комок в горле и ответила.
— Алло, Анжелика? — голос мужчины на том конце был ровным, профессиональным, без эмоций. — Меня зовут Марк. Я звоню по поводу вашего резюме. У нас есть для вас… нестандартное предложение.
Я не знала тогда, что это «нестандартное предложение» будет пахнуть не краской и кофе, а старыми деньгами, строгим парфюмом и легким, едва уловимым ароматом белых пионов и скрытой трагедии. Что оно приведет меня не в светлую студию, а в тихие, беззвучные коридоры «Вороньего Гнезда».
Но в тот момент я услышала только одно: предложение. А где предложение — там и надежда. Я вцепилась в неё, как тонущий в соломинку.
— Да, слушаю, — сказала я, выпрямляя спину и пытаясь вложить в голос уверенность, которой не чувствовала. — Я готова к любым вариантам.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------