– Да. На прошлой неделе. Уильям ввязывается в драки, напивается; он слетел с катушек. По словам Джеймса, он сломлен. И Джеймс не знает, есть ли у Уильяма хоть какое-то желание бороться. Он потерян. – Я киваю и хочу сменить тему разговора, но у мамы другие планы. – Эмма, мы на твоей стороне, но такое чувство, что мы тебе потакаем. Обеспечивая место для побега, оплачивая все расходы, боюсь, так мы тебя ничему не научим.
– Извиняюсь, что вы так себя чувствуете. Я могу использовать свой трастовый фонд, а не ваши деньги, если так будет лучше. – Внутри меня разрастается гнев. Их дочь – я. Они должны думать обо мне, а не о нем.
– Погоди. – В разговор вступает папа. – Речь не об этом, мы будем и дальше оплачивать учебу и расходы на проживание, мы всего лишь не хотим, чтобы ты из гордости избегала проблем.
– Это не имеет ничего общего с гордостью. – Это не имеет ничего общего с превосходством… а имеет прямое отношение к ранам. Открытым, зияющим, с разорванной плотью, ранам. Ранам, вызванным его словами, его поступками.
– Ладно. Я не хотела расстраивать тебя. Я знаю, как много времени потеряла сама и не хочу такого для тебя.
– Мама, мы два разных человека.
– Намек понят. – Она поднимается и возвращается на кухню, чтобы закончить готовить завтрак. Крошечную комнату наполняет тишина. Столько всего не высказанного, но в то же время и слишком много сказано.
***
Остаток их поездки прошел без осложнений. Родители попросили меня приехать летом домой; я солгала и сказала, что подумаю об этом. Но я уже думала о переезде в Сиэтл и начале летней сессии. Сообщу эту новость позже. А сейчас мне хочется пожить здесь, укрыться в безвестности.
Глава 38
Уильям
Я тянусь к бутылке, как только бросаю почту. Та соскальзывает со стойки, из-за чего мне приходится наклониться, чтобы поднять ее. Мое тело болит из-за отбываемого наказания. Еще одна ночь прошла в тюрьме, еще одна лекция от шерифа. Еще один визит моих родителей. Ничего из этого не имеет для меня значения. И ничто не изменит сложившуюся ситуацию. Единственного человека, ради которого я бы приложил усилия, я потерял.
Со временем мне нужно будет найти работу. Моих денег надолго не хватит.
Счет.
Счет.
Реклама.
Счет.
Бросаю их в кучу, пока не замечаю письмо, адресованное мне на старый адрес. Судя по почтовому штемпелю, оно было отправлено сюда три месяца назад. Белиз. Международное отправление.
Я вскрываю письмо, любопытство берет надо мной верх. Я посылал в Гондурас запрос о моем официальном свидетельстве о рождении, поэтому без понятия, что это. Просматриваю его. Перечитываю три раза. Бутылка выскальзывает из моей руки и лязгает о пол, вдребезги разбиваясь. Я только что сказал, что ничего больше не имеет значения. Ничто не заставит меня изменить мою жизнь.
Я лгал.
Твоя сестра,
Елиза.
Это все меняет.
Это дает мне цель.
У меня есть сестра. Я вытряхиваю из конверта фото и не узнаю ее. Она юная… может быть, ей восемнадцать. Снова перечитываю письмо, в надежде, что смогу запомнить хоть какую-то информацию.
Дорогой Уильям,
Знаю, для тебя это будет потрясением. Я не была уверена, в курсе ли ты, что я есть, хотя папа уверяет меня, что ты не знаешь. Он говорит, что тебе ничего не известно о твоем прошлом или происхождении.
Я - твоя сестра. Сводная сестра. Папа попросил убежища в Белизе и встретил мою маму. Они были женаты много лет, и я только что узнала о тебе. Папа при смерти, и его предсмертные признания ошеломляют.
Не знаю, что еще сказать, но, если ты заинтересован в сестре, пожалуйста, позвони. Я приложила свой номер.
Твоя сестра,
Элиза.
011+501+678+9872
Бутылка, которая прежде искушала меня, забыта. Стремление напиться и подраться изгнано. Необходимость почувствовать связь, выяснить свое прошлое и узнать сестру… непреодолима.
Не отдавая себе отчет, я набираю номер. С нетерпением слушаю, как происходит соединение. С ликованием слышу ее голос. Разговариваю с ней так, словно давно ее знаю.