Мои родители прилетели вчера поздно вечером. У маминой танцевальной студии было выступление, и она не могла его пропустить, но также родители не могли пропустить и мой выпускной. Я должна была быть здесь пораньше, и, с учетом разницы во времени, мы просто договорились встретиться после церемонии. Замечаю их в толпе, их глаза прикованы к сцене. Звучит мое имя; свист в знак восхищения и аплодисменты слишком громкие, чтобы исходить от двух людей, приехавших ради меня. Они могут устроить переполох.
– Ты сделала это! – Моя мама полна энергии.
– Да, сделала. – Я размахиваю дипломом перед их лицами.
– Именно поэтому я – банкрот. – Папа выхватывает диплом у меня из рук.
– Ха-ха. – Он целует меня в макушку и не отпускает.
– Я чертовски тобой горжусь, детка.
– Спасибо. Умираю с голоду. И ты платишь за обед, – я подмигиваю ему и присоединяюсь к маме и остальным людям, покидающим зрительный зал.
У меня не было возможности сказать им, что я возвращаюсь домой. Пришло время. Я готова. Здесь, в Вашингтоне (имеется в виду штат), находится одно из лучших агентств по международному усыновлению, но это не то место, где я вижу себя. Мне нужно за многое извиниться и исправить много ошибок.
– О, ты должна увидеть, какую беседку построил Бретт для Джеймса. – Джеймс был зациклен на беседке у нас на заднем дворе, и видимо, Бретт понял намек.
Мама хватает фотоаппарат и протягивает его мне. Пролистываю первый снимок; любуюсь видом, открывающимся с террасы, где я провела немало своих вечеров. Деревья в цвету, дым от гриля. В поле зрения попадает беседка, пейзаж умиротворяющий. Мне нравится.
Она спрятана в укромном месте и окрашена в светло-кремовый цвет, а шпалеры (решетки) увиты виноградными лозами. – Наверняка Джеймс от нее без ума. – Она … - Я замираю. На следующем снимке беседка, но в углу, почти за кадром, образ, от которого у меня перехватывает дыхание.
Улыбка, озаряющая его лицо, в глазах танцующий закат, кожа гладкая и загорелая.
Она смеется над чем-то, что он сделал. Она ощущает его пальцы под своим подбородком. Она с ним.
Я выключаю фотоаппарат и возвращаю его. – Беседка великолепна, держу пари, он от нее без ума. – Мама подпрыгивает, рассказывая, как Джеймс проводит в ней свои дни и каждый вечер желает ужинать под открытым небом. Я накалываю на вилку своего цыпленка, ком в горле и тяжесть в желудке не дают мне съесть его. Натягиваю улыбку, киваю в нужный момент. Я двадцать один месяц продолжаю жить во лжи, еще несколько минут ничего не изменят.
– Ты в порядке? – спрашивает папа.
– Ага, все отлично. – Ложь.
– Ты уже решила, вернешься ли домой?
– Не знаю, как сказать вам об этом. Я согласилась на должность здесь. – Ложь.
– Эмма. – Мама плачет. – Я хочу, чтобы ты была счастлива, но мы скучаем по тебе. Ты так далеко.
– Знаю. Я не могла упустить эту возможность. – Ложь.
– Это имеет отношение к Уиллу? Ему лучше. Вы все должны поговорить.
– Мам, то, что произошло – в прошлом. Я пережила это, и тебе стоит сделать то же самое. – Ложь.
– Ты и близко не подошла к тому, чтобы это пережить. Вот что я скажу тебе; когда ты находишься внутри каких-то рамок, ты не видишь то, что видят все остальные. Мы видим, что ты страдаешь, отдаляешься … он делает тоже самое. Он налаживает свою жизнь, добивается чего-то после трагедии, ты могла бы поучиться этому.
– Я только что, черт побери, получила степень магистра. Я бы сказала, что добилась чего-то.
– Эмма Николс. Мне не нравится твой тон. – Он на многое закрывает глаза, но неуважения к маме папа не терпит.
Киваю. – Я готова показать вам город. Пойдем.
Остальная часть дня напряженная. Я стараюсь притворяться, показывая им посещаемые мною места и обязательные для просмотра туристами достопримечательности, ничего не помогает. Мы все как на иголках из-за ожидания взрыва сгустившихся над нами туч. Я прощаюсь, обещая их навестить. Ложь.
Звоню Холли и рассказываю ей о своих планах.
– Мне плевать, что произойдет, когда я буду выходить замуж. Тебе лучше будет притащить свою тощую задницу домой и быть моей подружкой.
Я смеюсь. – Холли, в день, когда ты остепенишься и перестанешь заставлять Энди гнаться за тобой, я прилечу первым же рейсом. – Ей будет сорок, а она будет мяться и тянуть со свадьбой и постоянством.
– Ты проглотишь свои слова, Эмма.
– Я обмакну их в кетчуп.
– Скучаю по тебе.