– Не разговаривай. - Она поворачивает голову к двери, и я ощущаю потерю из-за невозможности смотреть на неё. Я тяну ее за руку, ее голова резко возвращаются обратно ко мне, и я расслабляюсь. – Ты помнишь, что случилось?
Киваю, и это движение отзывается в моей голове болью. – Выстрел. – Мне нужно немного чертовой воды. Перевожу глаза слева направо и обнаруживаю кувшин. Беру наши соединенные руки и передвигаю их, намекая на то, что мне нужно.
– Потерпи, пока придет медсестра. Я не знаю, что тебе можно. Ты не должен был прийти в себя так скоро. Твои родители расстроятся, что их не было рядом в такой момент. Доктор сказал, что это произойдет не раньше, чем через двадцать четыре часа после операции. Прошло три. Боже, Уилл, ты напугал нас. - Ее сбивчивая речь такая милая, но то, что она зовет меня Уиллом ... это всё. Ее волнение не утихает даже после появления медсестры и проверки моих жизненных показателей. Она согласна с Эмс - то, что я пришёл в себя и нахожусь в сознании, шокирует. Эмма расхаживает, пока доктор проводит ряд тестов и после позволяет мне маленькими глотками выпить воды.
Когда он уходит, она присаживается, поднося кружку к моему рту, давая мне всосать воды через трубочку. - Достаточно. - Она отводит ее от моих губ, обрызгивая водой нас обоих. И начинает плакать, а я начинаю чертовски сходить с ума, так как не могу до неё дотянуться. Не могу двигаться из-за проводов, трубок, пластин ... будь они неладны.
Прикусив губу, превозмогая боль, я отпихиваю все препятствия со своего пути и хватаю ее за руки. Она по-прежнему рыдает, зубы стучат, тело дрожит. Эмма безутешна. Я притягиваю ее к себе, и ее голова падает мне на грудь, вызывая в моем животе протест от боли. – Шшш, Эмс. Дыши. Давай же. Успокойся. Всё хорошо. - Это приводит к новой волне слёз, и у меня не получается заставить ее прекратить плакать.
Время идёт, ее дыхание становится прерывистым. Я кругами потираю ей спину, глажу волосы, но до сих пор ничего не помогает. Вызываю медсестру, и как только та заходит, в палату просачиваются и все остальные. Люк видит свою дочь в таком состоянии и пытается отнять ее из моих рук. Она цепляется за меня, сопротивляясь его попыткам. Стискиваю зубы, это «перетягивание каната» убивает меня, от боли у меня кружится голова. – Хватит. - Медсестра отталкивает от кровати всех посетителей, наклоняется к нам с Эммой.
– Она не успокоится. И у меня не получается заставить ее перестать плакать. У неё гипервентиляция легких.
– Как ее зовут? - Ее рука присоединяется к моей в попытке успокоить ее.
– Эмма. Моя Эмс.
– Эмма, мне нужно, чтобы ты успокоилась. Дыши со мной. - Она расслабляется в моих руках. - Он в порядке. С ним всё будет просто замечательно. - Медсестра остается с нами до тех пор, пока Эмс не затихает.
– М-не т-а-ак жа-а-аль.
– Без разговоров. Просто сконцентрируйтесь. Продолжайте дышать.
Тишина заполняет палату, все взгляды прикованы к нам, не слышно даже их дыхания. Блейк с самодовольной улыбкой приваливается к дверному косяку. Чувствую, как она вдыхает мой запах, ее пальцы поглаживают мою шею ... я чувствую ее внутри себя.
Отклоняясь назад, она выглядит смущенной. – Ты – тот, в кого стреляли, а дышать не могу я. Я - идиотка. - Она отстраняется от меня. Прости, если сделала тебе больно. - Без понятия, из-за чего появляется эта стена, но намерен снести ее.
Мне хочется поговорить с ней об ее изменении отношения, но все столпились вокруг меня. Задавая вопросы, они переполняются облегчением, а я теряю Эмму из вида.
Глава 45
Эмма
Я - идиотка. Сидеть с ним в палате, пока «взрослые» разговаривали с полицией и заполняли бланки, имеющее отношение к этому преступлению, было невыносимо. Наблюдать, как его легкие наполняются воздухом, его ритмичное сердцебиение, всё это казалось правильным. Я была там, где должна была быть. Его глаза открылись, и я застыла на месте. Не могла пошевелиться. Не могла отвести взгляд. Я отказываюсь отпустить его ...
Он бы навредил сам себе, лишь бы утешить меня. Он бы и дальше рисковал своей травмой, лишь бы держать меня в своих руках. Это было неправильно, хотя и не было. Я слышала, как Джеймс сказал ему, что они позвонили Элизе, и она будет здесь, как только сможет достать билет на самолет. Это не меня он должен был утешать, а Элизу. Сейчас с ним она.
Я сижу в холле, размышляя, куда пойти, что делать. Со своей слащавой улыбкой и придурковатыми манерами ко мне фланирует Блейк. Что за придурок! – Приветик. Давненько не виделись.
– Знаю. - Боже, мне его не хватало.