– Как я и Уильям?
– Есть кое-что общее. Но ты намного сильнее мамы. Мы ее оберегали. Она так долго болела, что мы не хотели, чтобы хоть что-то причинило ей боль, поэтому, как правило, не делали ничего, что могло ее расстроить. Я не жалею об этом, так как она в конце концов нашла в себе силы, но ей пришлось оставить меня, чтобы стать личностью.
– Я тоже личность, папа.
– Я знаю, Эмма. Действительно знаю, но иногда юношеская любовь может заслонить мир вокруг тебя. Как это было с твоей мамой и мной. Я не видел, как сильно она горевала. Как тяжело ей становилось. Я не замечал этого, потому что она позволяла мне, поощряла неведение.
– В то время ты обнаружил, что рак у нее не в стадии ремиссии?
– Да, и еще был ребенок.
– Что?
– Мама была беременна, когда рак вернулся. Я не должен об этом рассказывать, но хотел поделиться этим с тобой. Всякое случается, так уж сложилось, и знаю, у тебя светлая голова на плечах, но хотелось бы, чтобы ты никогда не потеряла себя. Твоя мама и я потерялись; когда она ушла, в тот день я умер, а она так и не начала жить. Мы вернулись, но были уже другими людьми, и мне не хочется, чтобы и с тобой такое случилось. Происходящее между тобой и Уильямом пугает меня.
– У меня есть брат или сестра?
– Нет, Эмма.
– Она…? – не могу произнести эти слова.
– Нет, Эмма, она не делала аборт. Давай эту часть пока пропустим. Может, твоя мама расскажет тебе об этом. Я же хотел рассказать тебе кое-что из этого, чтобы ты поняла, к чему я веду. Твоя мама привязалась к тебе, когда во второй раз узнала, что беременна. Меня не было рядом в другую беременность, и я поклялся сделать все иначе, когда мы узнали о тебе. Я знал, что будет девочка, еще до твоего рождения. Ошибался на счет балерины, но знал, что ты будешь моей малышкой.
– Ты боишься это потерять?
– Больше всего на свете. – Он задыхается. – Не хочу потерять тебя, не хочу, чтобы ты взрослела так быстро, но и не хочу удерживать тебя. Я пытаюсь найти компромисс, но все, что я могу представить у себя в голове, это, как я пеленаю тебя, привезя тебя домой из больницы, как кормлю тебя…кажется, будто это было только вчера, поэтому прости старика, если он плохо с этим справляется.
– Потому что это Уильям?
– Отчасти.
– Но ты же любишь его.
– Люблю. Но и тебя тоже. – Загорается лампочка.
– Значит, если бы это был кто-то другой, все было бы иначе?
– Может быть. Не думал, что буду чувствовать, будто меня пнули в живот. Я вижу вас вдвоем. Я чувствую то, что между вами есть.
– Я тоже, папочка.
– Знаю, принцесса. Просто сделай правильный выбор.
– Постараюсь.
– И знай, твоя мама и я здесь…несмотря ни на что.
– Я люблю тебя.
– И я тебя люблю, малышка.
Бабуля приезжает раньше всех и суетится вокруг пирожных и украшений. Я сижу позади и наблюдай за ней, идеализируя ее. После вчерашнего разговора с папой меня наполняет тоска.
– Бабушка, как ты познакомилась с дедушкой?
– О, мы знали друг друга всю нашу жизнь. Вместе учились, начиная с младших и до старших классов. Он уехал в университет, а я осталась здесь работать в пекарне. Сейчас это химчистка на Седьмой улице, но он вернулся после первого года, он вскружил мою голову. И не только мою. Чертовка Салли Грин пыталась соблазнить его, но я была первая. – Не могу сдержать смех, с какой злостью бабушка описывает эту деталь.
– Итак, ты добилась своего мужчины?
– Эмма, юная леди не бегает за мальчиком. Она следит за тем, чтобы у него не было другого выбора, кроме как бегать за ней. – Она подмигивает мне через плечо, продолжая покрывать глазурью пирожные. – Я ничего не могла поделать, раз случайно оказывалась на его пути, куда бы он ни шел.
– Да моя бабушка знает, как добиться цели!
– Да, она такая. Но мне это не пригодилось. Оказалось, дедушка ждал, когда я замечу его. Иногда самое лучшей находится прямо у нас под носом, но, когда мы останавливаемся это рассмотреть, мы не видим его истинную ценность.