– Я всего лишь упустил свой шанс играть за команду Университета Джорджии. – Его монотонный голос и пустой взгляд указывают на то, что он страдает. – Я решил посмотреть на вещи глазами Эммы, и это привело к неприятным последствиям.
– Что? – Без понятия, из-за чего он в гневе.
– Не важно. – Он обходит меня и открывает свой пикап. – Ты идешь?
– А ты поговоришь со мной?
– Какая разница? – Он хлопает дверцей, заводит пикап и уезжает с парковки, визжа шинами.
– Для меня есть.
– Черт, оставь это в, Эмс. Ты говоришь, что хочешь, чтобы я противостоял парням, вот я и сделал это. Это произошло, и все погубило.
– Что именно там случилось?
– Я позволил словам Брайана и Сета задеть меня, и это взорвалось прямо мне в лицо. Гребаный тренер из Джорджии увидел это, и практически сказал мне то, о чем я тебе говорил годами. – Он избегает зрительного контакта и вздрагивает от моего прикосновения. – Сказанные слова не должны были так достать меня. Мои действия, вот чем я должен был проявить себя перед ним, а я все запорол. Он смотрел, как я дрался со своими товарищами по команде. Не имеет значения, почему. После он назвал меня несдержанным и сообщил, что для меня нет места в его команде. Этого я и хотел избежать, а ты бы не отступила.
Я вздыхаю и снова дотрагиваюсь до него. Он выдергивает свою руку из моей хватки.
– Прости, Уилл. Могу я что-нибудь сделать?
– Просто признай, что была не права. Ты думаешь, что, занимая определенную позицию, изменишь ситуацию. Нет. Это просто стоило мне моей мечты, и ради чего? Никто из этих парней не собирается меняться. Единственное, что меняется – это я, когда прислушиваюсь к тебе. Я могу либо уехать учиться за тысячи миль отсюда, либо в Университет Южной Джорджии, куда я старался не попасть. Я говорил, что хотел дождаться своего часа, и был бы свободен от них. Но для тебя этого было недостаточно.
Я хочу поспорить, но я в растерянности. Он заезжает на мою подъездную дорожку и не глушит свой пикап, не делает хоть какое-то движение, чтобы пойти за мной внутрь.
– Ты зайдешь?
– Неа, встречаюсь с парнями. – Я стараюсь бороться со слезами, будучи отвергнутой.
– Почему ты не поговоришь со мной?
– Потому что это ничего не изменит. Поговорим завтра. – Он перегибается и открывает мою дверь, явное приглашение для меня выйти.
– Я люблю тебя, пожалуйста, поговори со мной.
– Я позвоню тебе позже. – Он не поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.
– Может быть, я и отвечу. – Я соскакиваю и хлопаю дверью так сильно, как только могу. По тихому району разносится эхо, и он едва ли ждет, пока я отступлю, прежде чем уехать. Я хлопаю своей входной дверью с такой же силой и сообщаю о своем приходе.
– Эмма, милое дитя, что это за грохот?
– Бабушка, почему мужчины такие тупые?
– О, дорогая, ты только что задала мне извечный вопрос. Пойдем на кухню и посмотрим, сможем ли мы в этом разобраться. – Я рыдаю и чувствую, как она укутывает меня в своих объятиях. – Твои родители ушли ужинать с Бреттом и Джеймсом, нужно выяснить, сумеем ли мы привести тебя в порядок до того, как твой папочка увидит тебя в слезах.
Я иду за ней на кухню и сажусь за стол. Перед ней стоит бокал вина, но она берет другой бокал, наливая пару глотков в него. Двигая его передо мной, она подмигивает. Этого недостаточно, чтобы я напилась, но хватит, чтобы я расслабилась и почувствовала себя на равных. Я пересказываю ей все, и вместо того, чтобы быть запутанной, как я, она смеется.
– Не смешно, бабушка.
– Это не связано с тобой, Эмма. Признаю, те парни, с которыми он дружит, оставляют желать лучшего. Их родители тоже. Ему из-за чего-то больно, и он чувствует себя в безопасности, вымещая это на тебе.
– Я ему не груша для битья. Я не буду это терпеть.
– Он жестокий?
– Нет.
– Это обычная вещь?
– Нет.
– Он относится к тебе с уважением?
– Всегда.
– Ты для него не груша для битья. Ты для него безопасная гавань, и ты будешь всем, чем необходимо быть, и так долго, пока он тебя любит, так же, как и он для тебя. Он злился и сорвался на тебе, потому что знает, ты его не бросишь. Он боится быть отвергнутым. Я не согласна с некоторыми сплетнями, которые слышала о том, с кем он проводит свое время, но он когда-нибудь ведет себя, как они?