– Что это значит? – бросаю булыжник им под ноги.
– Ты видишь, что ты сделал с лицом моего брата? – Сет шагает ко мне, но Брайан его останавливает.
– У нас дилемма. – Брайан смеряет меня взглядом. Ему не нравится, что я бросаю вызов.
– Какая?
– Слышал, ты потерял свое место в Университет Джорджии. – Я сжимаю кулаки, ожидая следующего выпада. – Сет, Марк, Адам и я получили предложения из Университета Южной Джорджии. От нас зависит, позовем ли мы тебя с собой.
– И для этого вам нужно было разбить булыжником мое окно?
– Неа, чтобы привлечь твое внимание. Я заметил, что в доме напротив темно. Родителей дома нет, только слабая старая женщина и юная девушка… совсем одни. – Моя кровь закипает. – Сегодня я отпущу тебя, если ты выберешь Университет Южной Джорджии.
Ни за что на свете.
– Принято.
– Я думал, тебе понадобится кое-какая мотивация, и я хочу тебе ее дать. Не забывай, Кью-Би, я знаю все твои слабые места. Либо ты играешь за Университет Южной Джорджии, либо нигде.
– С чего ты так решил?
– Случаются несчастные случаи, твоя карьера может полететь ко всем чертям из-за пары сломанных костей, поврежденного колена. Было бы жаль, если любимчик звезд оказался бы в машине, когда та слетит с дороги. Естественно, я об этом не имел бы не малейшего понятия.
– Естественно. – Он поимел меня и понимает это.
– Итак, следует ли мне позвонить тренеру и дать ему понять, что ты с нами?
Сглатываю желчь. – Звони.
– Увидимся, Кью-Би, - он делает звонок, а я ухожу. Я испытываю огромное желание сбить ухмылку с его лица, но подавляю его, мне необходимо защитить тех, кого я люблю. Одна вещь, которую я выучил за все эти годы – не нужно сомневаться в этих пивных мальчиках.
Всю обратную дорогу домой я еду медленнее скоростного режима, мой желудок сжимается от неопределенности. Я без понятия, дома ли мои родители и как они отреагируют на разбитое окно, но я рад, что убрал камень с угрозой. Это привело бы к тому, что они бы засуетились и разрушили все меры, которые я только что предпринял ради их защиты. Голубые мигающие огни освещают мою улицу, соседи, глазеющие со своих лужаек, укутаны в халаты, и я делаю ошибку, оглядываясь на ее дом, когда доползаю ближе к своему. Ее глаза широко открыты, не отрываются от меня, отсюда видно, что у нее текут слезы, и я понимаю, что принял верное решение. Может быть и тяжело столкнуться с насилием, проникшим в наш район, но что случится, если я не сделаю того, что они хотят? Глушу свой пикап, папа и отец бросаются ко мне.
– Уильям, у тебя все хорошо? – Эмма выскакивает прямо передо мной, и я притягиваю ее ближе.
– Я в порядке. Что происходит? – судя по тому представлению, которое вынужден устроить, мне стоит поступать на драматического актера.
– Кто-то разбил ваше окно, сынок. – Подходит офицер. – Где ты был сегодня вечером?
– У костра, праздновал победу, сэр. – Он кивает. Эмма щипает меня за бок, и я тяну ее еще ближе. Мне нужно, чтобы она держала рот на замке.
– Не догадываешься, кто это сделал?
– Нет. Остальные парни еще там, а мне хотелось попасть домой.
– Ты чертовски отлично играл. Уверен, ты устал. Была ли там выпивка?
Я пожимаю плечами, и это лучшее, что могу сделать без откровенного вранья. Он, кажется, изучает мои манеры, ожидая прокола, но я не дам ему ничего.
– Мистер Джейкобс, - обращается он к моим родителям, - кажется, мы не можем найти инструмент, которым разбили окно. Мы собираемся тщательнее обыскать дом, но все, что можно сказать при отсутствии средства нападения – это был мелкий вандализм. Здесь поблизости мы не часто с ним сталкиваемся, но, как вы знаете, дети бывают необузданными.
Все кивают, словно верят ему, кроме моей Эм. Я чувствую ее взгляд, сверлящий дыры у меня в боку, и понимаю, что меня ожидает взбучка. Я всего лишь должен выдать ей достаточно информации и надеяться, что это ее убедит. Взрослые толпятся и собираются забить окно досками, пока мы не сможем его заменить, и Эмма позволяет мне этим заняться.
– Ты не был у костра. Меньше часа назад ты сказал мне, что был дома.
Произнося безмолвную молитву, чтобы это не погубило нас, я открываю рот, – Я солгал. Не хотел ссориться.