Я одеваюсь и плюхаюсь назад на кровать, погруженный в мысли, скрывающиеся в неизвестности, утопающий в страхе. Любой вариант развития событий, заканчивающийся потерей Эммы, вызывает ужас, с которым я не знаю как справиться; прогоняю эти мысли из головы, прячу их глубоко, и обещаю себе надрывать свой зад, чтобы заставить ее любить меня сильнее, нуждаться во мне, как я в ней, желать меня, как желаю ее я. Не может быть, чтобы наша история закончилась.
Я ужасно сплю, и как только светит солнце, тороплюсь одеться. Сбегая вниз, врезаюсь в Джеймса. – Куда так мчишься?
– Ты можешь сделать свою знаменитую «Мимозу» (Прим.: Мимоза - алкогольный коктейль, представляющий собой смесь шампанского и свежего апельсинового сока) для Фэб и Люка? Я сбегаю в пекарню и что-нибудь куплю.
– Завтрак через полчаса на другой стороне улицы?
– Ты знал. – Даю ему «пять», потому что тороплюсь вызвать улыбку на лице Эммы, и мне известно, что пончики с баварским кремом помогут добиться желаемого. Может быть, это временное решение, но я им воспользуюсь.
Захожу в пекарню, так как двери не заперты, очереди нет, и у меня есть выбор угощений, но чувствую, как за мной следят, чего я терпеть не могу. Поднимаю глаза и вижу пялящуюся Старую Леди Грисволд, ее осуждающий взгляд вызывает зуд на моей коже. Она владела этой пекарней все время, пока я здесь жил, ее характеру нужно впитать весь этот сахар. Ее лицо всегда выглядит так, словно она сосала лимон, у нее визгливый голос, и она носит эту чертову трость так, будто хочет использовать ее как оружие.
– Я не могу ждать весь день.
– Простите, - вздыхаю. Хоть раз мне бы хотелось не столкнуться в этом городе со взглядами. – Просто дайте мне по две штуки всего, кроме баварского крема. Их я возьму все.
– Ты берешь их для Эммы? – Ее тон недовольный, и я ощущаю, как она смотрит на меня свысока. Малышка из их общины не должна быть испачкана таким аутсайдером, как я; они делали все, чтобы их мысли были очевидны.
– Да, мадам.
– Я слышала про ее бабушке.
– Просто стараюсь подбодрить ее. – Я протягиваю ей свою карту, чтобы она могла пробить чек, а я смог отсюда уйти. Беру коробки и не прощаясь выхожу.
Решаю оставить свой пикап на улице и подождать Бретта и Джеймса, чтобы подойти к их подъездной дорожке единым фронтом. Джеймс не напрягается, чтобы постучать, и в своей навязчивой манере просто вламывается. Люк и Фэб пьют за столом кофе, и я ищу Эмс.
– Она спустится через секунду. Никто не смог бы проспать это стадо слонов. – Она пристально смотрит на Джеймса.
– Ради Бога, я тих, как мышка, легок, как перышко. – Несколько лет назад Фэб и Джеймс танцевали в Нью-Йоркской балетной труппе, и им нравится друг друга подкалывать. Эмма появляется со спутанными волосами, заспанными глазами и закутанная в одеяло.
– Что происходит?
– Группа приветствия, - поддразнивает Бретт, целуя ее в макушку. Она отступает, стремясь ко мне, и я знаю, что нацепил ухмылку, но, кажется, не могу стереть ее с моего лица.
– Утро. – Быстро целую ее в губы, чтобы Люк не чувствовал себя неловко. – Я попросил отца и папу сделать коктейли и сходил в пекарню купить вкусняшек. – Объясняю, почему каждый из нас здесь находится. В такие моменты, как этот, важно сплотиться и поддержать друг друга. Это может быть пончик или вино… и то и другое послужит цели.
– Спасибо. – Фэб роется в коробке, а я протягиваю Эмме ее собственную коробку. Полную пончиков.
Люк видит, как на лице Эммы расцветает улыбка, и встречается со мной глазами. В них отражаются так много эмоций, но главная – точно такая же, как и у меня. Мы сделаем что угодно ради этой улыбки.
– Присаживайся. – Люк смотрит на три кувшина, приготовленных Джеймсом. – Давайте уже начнем сходить с ума, - усмехается он, осушая бокал, а я помогаю Эмме с горячим шоколадом и зефиринками. Как бы она ни страдала, сегодня необходимо создать мгновение радости, которое мы все сможем пронести в ближайшие несколько дней.
***
Дни проходят слишком быстро. Ловлю себя на том, что стараюсь успеть как можно больше за столь короткое время. Мы навещаем бабушку в ее новой обстановке, и Эмма неохотно признает, что ей, кажется, лучше. На нее не оказывается никакого давления, она чувствует себя уютно, ускользая в свой мир фантазий. Я забираю Эмму на каток и прижимаю к себе поближе, мы с ней украдкой устраиваем пикники на пристани, я катаю ее на своем внедорожнике, и мы смотрим каждое девчачье кино, вышедшее в прокат.